— Может быть я и вернусь… Если ты согласишься поехать со мной! — вдруг выдал северянин.

— А я-то тебе зачем? — вытаращился Рем. — То есть спасибо, конечно! Ты — мой друг и соратник, я за тебя в огонь и воду, но, черт побери, Микке, на кой ляд я тебе на Севере? Чем я смогу помочь?

— Хм! Двигайся! — Микке присел рядом. — Там у нас всё очень сложно, и, по всей видимости, без чужой помощи мы не разберемся… Пока Империя была крепкой — местные проблемы были не так очевидны. А сейчас, когда всё рушится — вспоминаются старые обиды, семьи точат зуб друг на друга… А еще вся эта религия и политика, понимаешь ли — я не особо в этом разбираюсь, а ты, глядишь, и посоветуешь чего-то умного…

— Ну-ка, ну-ка… Я ведь и понятия не имею, что у вас там на Севере твориться в последние годы!

И Микке рассказал.

* * *

Северные провинции нынче бурлили. Правда, провинцией Север был при последнем императоре, а сейчас — это вполне независимое сообщество кланов, феодальных владений и вольных городов. В Байараде — неофициальной столице северных территорий проводят Эдускунту — народные собрания по особенно важным вопросам. По таким, например, как выбор семи членов Совета — органа, который при Империи занимался решением вопросов внутри провинции, а теперь как раз наоборот — решает внешнеполитические задачи. В Совет входят обычно самые авторитетные люди Севера. Руководит работой этого органа туомарри — судья, или арбитр, если переводить на имперский.

Дядюшка Микке — Вилле, из уважаемой и многочисленной семьи Корхонен, пару лет назад занял должность туомарри, но из-за каких-то интриг ему пришлось уйти. Микке считал, что во всём виноваты «бритые головы» — духовенство оптиматов, которое активно наращивало свое влияние на Севере под предлогом борьбы с какими-то местными Синелицыми — то ли язычниками, то ли сектантами. Именно их деятельность полвека назад создала в северных провинциях своеобразный религиозный вакуум: в течение нескольких лет сектанты сжигали церкви, убивали священников и сторонников любого из трех религиозных направлений, не делая различий между оптиматом, популяром и ортодоксом. В итоге, конечно, Империя ввела на Север дополнительные легионы, и втоптала фанатиков в землю, но дело было сделано — ни одна из существующих конфессий не вернула себе здесь ощутимого влияния, а с политическим кризисом в Империи Север и вовсе остался без какой бы то ни было религиозной организации за исключением одной общины популяров и двух ортодоксальных монастырей. Большинство северян чтили Творца и молились ему как умели, и плевать хотели на мнение Синелицых по этому поводу Люди Севера в принципе относились к религии с прохладцей, без фанатизма. Но сейчас оптиматы стали активно включаться в политические баталии, засылать своих эмиссаров к наиболее вероятным кандидатам в Совет с предложениями материальной и моральной поддержки, если они согласятся разрешить строительство церквей на Севере и Коллегиума — в Байараде.