В общем, всё было очевидным: Рем, Микке и еще полдюжины парней вплавь добираются до корабля, закрывают все люки, чтобы никто не выбрался на верхнюю палубу, и держат оборону, пока Разор, Септимий и Сухарь во главе основного отряда не ворвутся в лагерь на берегу.

Надежда была на то, что за прошедшую ночь и утро по неестественным причинам значительно сократилось число гёзов. За время прогулок Рема по палубе в должности комита, он старался как можно точнее пересчитать команду. По его прикидкам, после полного сражений и убийств плавания их осталось восемьдесят три человека, считая капитана. Мятежники уже прикончили больше двух дюжин ублюдков, так что противостоять бывшим гребцам должно было не многим более полусотни человек. Гребцы были в большинстве, и прилично вооружены трофеями, так что шансы на победу имелись.

Дождавшись, пока основные силы займут позиции за прибрежными скалами вокруг лагеря, бойцы передового отряда, стараясь не шуметь, вошли в воду и поплыли по большой дуге к кораблю, который стоял на якоре недалеко от берега, как раз на таком расстоянии, чтобы в случае чего можно было поддержать стрельбой из луков подельников, которые ночевали в лагере.

Часовые явно не дремали: четыре светящиеся точки факелов передвигались по берегу, еще две — на корабле. Корабль-то спустили на воду, воспользовавшись приливом! Рем подумал, что наверняка пришлось и гёзам поработать наравне с гребцами, оставшиеся ребята сами бы не справились…

Пустые желудки не способствовали сопротивляемости организмов мертвецкому холоду морской воды, еще сильнее остывшей в вечерних сумерках. Рем заставлял свои зубы не клацать усилием воли, и мечтал поскорее взобраться на палубу и вступить в бой, просто для того, чтобы согреться!

Нужно было как-то отвлечь внимание часовых на борту. Мятежники приблизились к самым клюзам и замерли: кто-то переговаривался в трюме! А сверху, на палубе, гёз с факелом заподозрил что-то и остановился прямо над головой Аркана! Пришлось нырять и задерживать дыхание до тех пор, пока мерцающий свет не удалился на корму.

Вынырнув, он нашел взглядом Микке и знаками показал ему, что собирается самостоятельно забраться наверх по якорной цепи и найти занятие для ближайшего часового. Северянин кивнул на свисающие к самой воде тали — видимо, не убрали, когда спускали корабль на воду.

Роли были распределены.

Шпага, которую Аркан привязал за спиной, не мешала карабкаться по якорной цепи. До клюза было довольно высоко, и парню казалось, что цепь плескалась и раскачивалась чудовищно сильно. И, конечно, он здорово нашумел, забираясь на борт. Он просто треснулся башкой о катушку, на которую наматывалась чертова цепь!