[Группа] Маркус: Кира, твоя цель — не кабинет. Забудь про кабинет. Ищи магические кристаллы и выводи их из строя, все до чего сможешь дотянуться. Судя по всему, они должны быть на каждом этаже, смотри по карте.

[Группа] Шестеренка: Видела их, когда входила. Защищены слабо. Один рядом, вырубать?

[Группа] Маркус: Не нужно. Пока что. Просто будь рядом и жди моего сигнала.

[Группа] Маркус: Олег. Будь готов, твой выход через две минуты.

[Группа] Неуязвимый: Готов.

Его ответ, как всегда, был коротким и весомым. Он не спрашивал, зачем. Он просто был готов.

Я убрал чат.

В бальном зале как раз закончился печальный куплет баллады. Повисла секундная пауза, прежде чем Михаил должен был начать следующий. Но вместо этого он ударил по струнам с дикой, яростной силой.

Мелодия взорвалась. Вместо элегической баллады зал наполнили звуки старого, почти забытого нордмаркского боевого гимна. Быстрый, рваный ритм, агрессивные, громкие аккорды. Музыка, под которую идут не на бал, а на штурм крепости.

Я видел, как гости вздрогнули от неожиданности. Оркестр сбился, замолчал. Сам Марко Валетти нахмурился, глядя на сцену с недоумением. Охранники напряглись, их руки инстинктивно легли на эфесы мечей. Гармония вечера была разрушена. Идеальный порядок был нарушен.

Михаил играл, вкладывая в музыку все свое мастерство и недоумение. Он не понимал моего плана, но он доверял мне. Он выполнял приказ.

А я, пользуясь всеобщим замешательством, больше не крался, как тень. Я уверенным, быстрым шагом шел через коридоры, направляясь обратно в главный зал. Я больше не был вором. Я был гостем, возмущенным этим музыкальным вандализмом.

«Соперники» хотели, чтобы я играл по их правилам. Хотели перехитрить меня в моей же игре. Но они ошиблись. Я больше не играл в их игру. Я создавал свою.

Я вошел в бальный зал в тот момент, когда музыка достигла своего крещендо. Хаос был посеян. Теперь нужно было лишь направить его в нужное русло. Заставить их паниковать. Заставить их суетиться. Заставить их самих показать мне дорогу к моей настоящей цели.

* * *

Музыка Михаила была не просто мелодией, она была тараном, ломающим хрупкую конструкцию светского вечера.

Величественная баллада сменилась яростным, первобытным ритмом, который не ласкал слух, а бил под дых. Диссонанс. Намеренная, выверенная ошибка в безупречной системе праздника, и система начала реагировать.

Гости перестали перешептываться и замерли, глядя на сцену с плохо скрываемым возмущением. Вежливые улыбки сползли с лиц, обнажая недоумение и раздражение. Оркестранты растерянно смотрели то друг на друга, то на этого безумного барда, нарушившего все каноны. Охранники, до этого расслабленно стоявшие вдоль стен, выпрямились, их руки легли на эфесы мечей. Напряжение в зале можно было потрогать, оно вибрировало в такт рваному ритму лютни.