— Но… маяк, — первой нашлась Кира. — Там же написано, «предыдущая группа не вернулась». Это самое опасное место. Требует группы и уровень высокий. Логичнее было бы сначала прокачаться на более простых заданиях, собрать лут…
— Чтобы потом, став сильнее, столкнуться с проблемой, которая стала еще хуже от изменений внесенных при выполнении предыдущих заданий? — парировал я. — Пока мы будем бить гарпий, источник проблемы в маяке может стать еще сильнее. Ветра усилятся. И когда мы туда доберемся, нас просто сдует со скалы. Нет. Я предлагаю бить в сердце системы. Сразу.
— Баллада о Безумной Мудрости, — выдохнул Михаил с восторгом. — О героях, что вместо драконьей чешуи атакуют его сердце! Маркус, это… это прекрасно!
Олег молча кивнул. Один раз. Весомо. Для него это было просто сменой тактической цели. Более рискованной, но и более эффективной. Он был согласен.
Решение было принято.
Кира устало вздохнула, но махнула рукой — валяйте.
Я отвернулся от доски и посмотрел на уходящие в облака, величественные пики Белых Утесов. Я больше не видел перед собой четыре скучных, стандартных квеста. Я видел одну большую, сложную и невероятно красивую систему.
Паутину причин и следствий, ветров и инстинктов, магии и природы.
И мы были командой, которая пришла ее «отдебажить».
Глава 20
Наш путь лежал по Тропе Контрабандиста.
Название звучало романтично, но реальность была куда прозаичнее и опаснее. Не тропа, а едва заметный карниз, вырубленный в отвесной стене утеса. С одной стороны — холодный, шершавый камень, уходящий в серое небо. С другой — пропасть, в которой, сотней метров ниже, кипели седые волны. А между ними — узкая, осыпающаяся под ногами полоска земли, шириной не более двух метров.
Но главным врагом здесь была не высота. Ветер.
Он не дул, он бил. Яростными, непредсказуемыми порывами, которые налетали из-за утесов, пытаясь оторвать нас от скалы и швырнуть в бушующую бездну. Каждый шаг требовал предельной концентрации. Каждый метр был победой.
И здесь наша команда начала показывать свою истинную силу.
— Я впереди. Держитесь за мной. Плотнее, — пророкотал Олег.
Он не просто шел. Он стал живым ледоколом, пробивающим для нас путь в этом воздушном океане. Его массивное, закованное в сталь тело принимало на себя самые яростные удары ветра. За его широкой спиной образовывалась небольшая «аэродинамическая тень», зона относительного затишья, где идти было в разы легче. Мы двигались в кильватере, как маленькие корабли за своим флагманом.
Кира, легкая и быстрая, как горная коза, шла следом, постоянно придерживая Михаила, который со своими развевающимися полами плаща и лютней за спиной был похож на неуклюжую парусную лодку.