Сейчас половина восьмого вечера. Я стоял перед зеркалом, проверяя внешний вид.

Костюм скромный, но добротный, как у провинциального журналиста, который зарабатывает прилично, но не роскошествует. Белая рубашка, галстук темно-синий, жилет серый. Часы на цепочке, настоящие швейцарские.

Под жилетом, в потайном кармане, маленький браунинг калибра 7,65 мм. Семь патронов. Не для боя, для крайнего случая.

Я вышел из комнаты, спустился по скрипучей лестнице на улицу. Майский вечер окутал Белград теплом и запахами жареного мяса, табака, речной воды.

Солнце садилось за холмами, окрашивая небо в медные тона. Дорчол оживал к ночи. Из открытых окон доносились голоса, смех, музыка. Где-то играли на гуслях, старинном сербском инструменте, протяжную песню о косовской битве.

Кафана «Аџамова» находилась на углу двух узких улочек, в старом двухэтажном доме с нависающим вторым этажом турецкой постройки. Вывеска над дверью выцвела от времени. В окнах горел желтый свет керосиновых ламп.

Я толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел.

Внутри было накурено так, что первые несколько секунд глаза щипало. Дым табака висел под низким потолком синеватым облаком. Пахло ракией, кофе, жареным луком и чем-то острым, паприкой или красным перцем.

Кафана невелика. Десять столов, длинных, грубо сколоченных из темного дерева. За стойкой хозяин в засаленном фартуке разливал что-то из бутыли. У печи в углу сидел старик с бородой, курил трубку, смотрел в пустоту.

За столом у дальней стены сидела компания. Человек шесть. Я узнал Душана, он сидел с краю, нервно курил, когда увидел меня, дернулся, будто хотел встать, но остался на месте.

Рядом с ним мужчина лет тридцати пяти, с густой черной бородой и пронзительными карими глазами.

Михаил Чирич. Я видел его описание в досье. Типографщик по профессии, революционер по призванию. Один из активистов «Младой Босны», связной между студенческими кружками и более крупными организациями. Осторожный, умный, беспощадный.

Еще трое молодых людей, студенты, судя по потертым пиджакам и тому голодному огню в глазах, который я научился узнавать. Фанатики. Мечтатели. Готовые умереть за идею, потому что жизнь без идеи казалась им пустой.

И женщина.

Я не ожидал увидеть здесь женщину.

Она сидела между двумя студентами, держала в руке чашку кофе, и когда я вошел, подняла глаза. Темные глаза, умные, изучающие.

Лицо не красавицы, но привлекательное. Правильные черты, высокие скулы, волевой подбородок. Волосы темные, собранные в простой узел на затылке. Одета скромно, темная юбка, белая блузка с высоким воротником, никаких украшений.