— Ничего, — наконец ответила она. — Именно поэтому мы все здесь сидим, пьем ракию и говорим о свободе. Потому что ничего нельзя изменить. Пока.

— Пока?

— Пока Россия не решит помочь. Или пока кто-то не сделает что-то настолько глупое, что начнется война. — Она усмехнулась. — Как видите, Александр, у нас только два пути. Ждать спасения или искать смерти. Романтично, не правда ли?

— Трагично, — поправил он.

— Я же говорила. — Елена допила остывший кофе. — На Балканах все трагично.

Она встала, и он тоже поднялся. Галантный. Правильный. Слишком правильный?

— Проводите меня? — спросила она, накидывая шаль на плечи. — Или боитесь, что я поведу вас в австрийскую засаду?

Он улыбнулся.

— Рискну.

Они вышли из кафаны в майскую ночь.

Погода теплая, в воздухе пахло жасмином и речной водой. Над крышами домов висела луна, почти полная, освещала узкие улочки Дорчола призрачным светом.

Елена шла медленно, в полушаге впереди, чувствуя его присутствие рядом. Он не пытался взять ее под руку, не пытался заговорить.

Просто шел рядом, и это было… странно. Большинство мужчин в такой ситуации либо говорили без умолку, либо молчали с очевидным напряжением. Этот молчал спокойно, как человек, привыкший к тишине.

— Вы не спросили, куда мы идем, — заметила она, обернувшись.

— Предполагаю, что к вам домой. Чирич сказал, что нам по пути.

— А если это не так? — Она остановилась, повернулась к нему лицом. — Если я веду вас куда-то еще?

Он остановился тоже, на расстоянии двух шагов от нее. Луна освещала его лицо сбоку, отбрасывая тень на половину лица. Он выглядел как человек, состоящий наполовину из света, наполовину из тьмы.

— Тогда я узнаю что-то новое, — просто ответил он. — Разве не для этого журналисты путешествуют по другим странам?

Елена рассмеялась. На этот раз искренне.

— Вы хорошо играете, Александр Дмитриевич. Очень хорошо. — Она сделала шаг к нему. Еще один. Теперь между ними был один шаг. — Но я тоже умею играть.

Она подняла руку, легко коснулась его груди. Чувствовала под пальцами жилет, под жилетом что-то твердое. Не мышцы. Что-то еще. Металлическое?

— У вас что-то в кармане, — тихо сказала она, не убирая руку. — Часы?

— Часы, — подтвердил он, но не отстранился.

— Покажете?

— Зачем?

— Любопытство. — Елена улыбнулась, глядя ему в глаза. — Я люблю красивые вещи. А часы на цепочке это так романтично.

Секундная пауза. Потом он достал часы. Золотые, швейцарские, на золотой цепочке. Щелкнул крышку. Циферблат светился в лунном свете.

— Красивые, — согласилась Елена, но думала о другом. Под жилетом у него не только часы. Она чувствовала другой вес, другую форму под жилетом. Оружие? Карманный револьвер?