Совершенно не предназначенные для подобного противостояния, немецкие крейсера-скауты по всем параметрам, за исключением разве что скорости, уступали своим визави вдвое и по первоначальному плану должны были лишь отвлечь на себя часть русских кораблей. Тем самым они позволили бы своим броненосным собратьям действовать куда более свободно и, возможно, попытать счастья в прорыве к лакомой беззащитной цели. Но уж точно им не следовало вести полноценный линейный бой. Однако случилось то, что случилось. «Фридрих Карл» с «Принцем Адальбертом» завязли в противостоянии «России» и «Громобою», отчего и «Дрездену» с «Эмденом» пришлось быстро переквалифицироваться в бойцов линии.

Первыми добились видимого результата стрелявшие на удивление метко канониры «Эмдена». В течение четверти часа они умудрились выбить одно бортовое шестидюймовое орудие «Витязя», проделать в его кормовой трубе солидную пробоину, разбить шлюпку и устроить пожар в офицерских каютах, а также в центральной части. И все это стреляя лишь из пяти 105-мм пушек годных разве что гонять эсминцы. По хорошему, командиру русского крейсера в подобной ситуации следовало бы отбежать на дистанцию, недоступную для ведения огня более легкими орудиями немца. Однако необходимость прикрывать своим бортом транспорты, наряду с более высокой скоростью «Эмдена» начисто убивало возможность подобного хода. Зато когда, наконец, пристрелялись артиллеристы «Витязя», очень плохо начало становиться уже морякам германского турбинного бронепалубника. Ни в коем случае нельзя было сказать, что этот крейсер мгновенно потерял ход или же утратил боеспособность после того, как в него влетело с полтора десятка 152-мм фугасов. Нет. «Эмден» лишь лишился возможности в дальнейшем демонстрировать свое превосходство в скорости из-за потери двух труб, да начал набирать воду через подводные пробоины. Но о побеге, или же, тем паче, спускании флага, речи не шло вовсе. И сам корабль, и его экипаж, стойко продолжали вести сражение с действительно грозным для себя противником.

Примерно такое же положение было у сцепившихся друг с другом «Дрездена» с «Богатырем». Некогда служивший флагманским кораблем самого Степана Осиповича Макарова, этот броненосный крейсер, увы, до сих пор ходил с теми же самыми стволами орудий, с которыми встретил Русско-Японскую войну. Стрелять ему тогда пришлось не много, вот и затягивали с его перевооружением до самого последнего момента. С учетом же прошедших лет и, какой-никакой, ежегодной практической стрельбы, они уже практически выработали свой ресурс, отчего кучность падения выпущенных из них снарядов оставляла желать лучшего. Увы, но в России, готовясь к новой войне, тоже считали каждую копейку и экономили на третьестепенных вещах. К примеру, на перевооружении устаревших крейсеров. Особенно тех, что прозябали очень далеко от столицы, на задворках империи. Тем не менее, за целый час боя и с его борта умудрились поразить «Дрезден» не менее чем десятью снарядами, правда, получив в ответ штук тридцать. Но если немецкий бронепалубник уже черпал воду через две подводные пробоины, то главный броневой пояс «Богатыря» с легкостью пережил полдесятка влетевших в него 105-мм снарядов. Тогда-то фрегаттен-капитан Людеке и решил воспользоваться единственными двумя преимуществами своего корабля — скоростью и торпедами.