Мы оставили ее там взаперти, вернулись к «Стриптиз Барби» и отправились на другой конец города. Долгое время мы не произносили ни слова, пока Крэш наконец не спросил, куда мы едем.
Поскольку мы уже приехали, я просто заехал на парковку бара-гриль «Colonial Carriage» и указал.
Крэш понимающе кивнул.
Заведение «Колониал», работающее уже несколько десятилетий, представляло собой коробчатую, невыразительную на вид вывеску в виде кареты, установленную посреди парковки. В разделе под ней рекламировались фирменные блюда из ребер и лобстеров, а также еженедельное выступление их давнего лаунж-шоу, Слика Бомблиарди.
«Слик все еще поет здесь, да?» сказал Крэш.
«На хрена его еще нанимать?»
«Черт, в свое время он работал в Атлантик-Сити. Этот парень хорош».
«Нет, не хорош».
«Да ладно, он нормальный».
«Слик — хороший чувак, но он отстой. Вот почему он поет здесь».
«Говори, что хочешь, но эта сука крутит „New York, New York“».
Я не хотел спорить о качестве вокала Слика Бомблиарди, если его можно так назвать. Я не хотел оставлять кондиционер в машине. Я не хотел заходить внутрь. Я не хотел делать ничего, кроме как повернуть время вспять и забыть о том, что все это когда-либо происходило.
Тяжело вздохнув, я сказал: «Позвольте мне говорить, хорошо?»
«Крутые и банда«, я не хочу больше влезать в дерьмо сегодня».
Я тоже , подумал я, когда мы вместе вышли из машины и направились через парковку к входу.
Ресторан семейного типа с преимущественно итальянским меню «Колониальная карета» представлял собой нечто из ряда вон выходящее. В обеденном зале всегда было относительно темно, свет исходил только от приземистых свечей, заключенных в маленькие красные стеклянные шары на каждом столе, и от небольшой сцены, расположенной в одной из секций зала так, чтобы посетители бара и ресторана могли видеть и слышать выступление любого артиста. Когда Слик или другие предполагаемые таланты не выступали, классические стандарты транслировались через динамики в потолке, и посетители могли поесть под звуки Синатры, Мартина, Гарленда, Дэвиса и других подобных исполнителей. За прошедшие годы заведение не изменилось ни на йоту, оставаясь сильно устаревшим и гораздо более подходящим для 1950-х или начала шестидесятых годов, но во многом в этом и заключалась его привлекательность. Это было похоже на возвращение в прошлое, а поскольку заведение ориентировалось в основном на пожилую публику, никто, похоже, не возражал.
Даже после полуночи здесь все еще велись серьезные дела.
Молодая хозяйка попыталась усадить нас на ужин. Когда я отказался и попросил пригласить Ремо Даккисто, она сделала вид, что понятия не имеет, о ком я говорю, поэтому я назвал ей свое имя и попросил передать, что пришел повидаться с ним. Исчезнув в темноте столовой, она вернулась, широко улыбаясь, и попросила нас следовать за ней.