«Понимаю».

«Хорошо», — сказал он со вздохом. «Увидимся, когда увидимся, малыш».

«Спасибо тебе за все. Я обязан тебе жизнью».

«Да, я знаю, что обязан».

«Я никогда этого не забуду».

«Хорошо», — сказал он. «Я тоже не забуду. А теперь иди и прими лекарство, как мужчина».

Несмотря на жару, по моему позвоночнику пробежал холодок. Я не знал, что еще сказать, поэтому просто молчал, пока Ремо позволял молчанию затянуться. Наконец, не сказав больше ни слова, через несколько секунд, которые, конечно, показались мне часами, он повесил трубку.

«Ну что?» спросил Крэш.

«Началось. Это происходит у тебя дома».

«У меня ? Да ну нафиг, я…»

«Это не обсуждение. Это происходит у тебя дома. Вот и все.»

«Блядь. Теперь мне придется переехать. Я люблю свою кроватку».

Переезд, скорее всего, был наименьшей из его проблем, но у меня не хватало духу сказать ему об этом. Да и не нужно было, Крэш знал, что его ждет, он просто пытался разобраться с этим в своем обдолбанном мозгу, пока все это не обрушилось на него как тонна кирпичей.

«Эй, Сонни?» — спросил он мгновение спустя. «Они ведь не собираются убивать меня в моем собственном доме? Скажи мне, если они собираются убить меня в моем собственном доме, хорошо?»

«Никого не убьют».

«Даже меня?»

«Это то, что мне говорят. Я знаю, в это трудно поверить, ведь речь идет о Жабе, но Ремо не стал бы мне морочить голову подобными вещами». Я посмотрел на него в первый раз с тех пор, как мне позвонили. «Но я не собираюсь тебе врать, чувак, это будет плохо».

«Какой же я урод». Он посмотрел в сторону, в тень. «Прости, брат. Что бы я ни делал, это всегда оборачивается дерьмом».

Выражение его лица разбило мне сердце. «Не волнуйся, все будет хорошо. Мы справимся с этим. Черт, я тоже боюсь, понимаешь? Но мы выберемся из этого, сохранив свои жизни, и это не что иное, как чертово чудо. Мы и раньше видели много плохого, не переживай. В свое время мы прошли через многое. Это не первое наше избиение. Мы пережили их раньше и переживем в этот раз».

«Да, но в определенном возрасте ты надеешься, что эти побои остались позади», — мягко сказал он. «Понимаешь, о чем я?»

Я понимал.

Выезжая с парковки и оставляя клуб в поле нашего зрения, я понял, что Адель все-таки разозлится на меня. Но что я мог поделать? Даже если все срастется до окончания ее смены, будет нелегко забрать ее вовремя, когда через несколько минут я, вероятно, окажусь на полу у Крэша в огромной луже собственной крови.

Было уже ближе к двум часам ночи, и улицы были почти пусты. Я остановился на красный свет, сердце колотилось еще быстрее, чем разум.