Её погибший отец поляк-купец был из Витебска, а мать русская. Поэтому Кира Кмитец свободно говорила по-польски и по-русски. По-немецки понимала, но говорила слабо.

Мне вот дед Альбрехт доверил придумать названия для наших торговых кораблей и военных корабликов. Наши первые флейты будут носить имена: der Kalmar (кальмар), die Krabbe (краб), der Hummer (омар). Военным корабликам я хотел дать рыбные названия: der Hering (сельдь), der Dorsch (треска), der Barsch (окунь). Но, эта Рыжая влезла на колени к деду и назвала боевой корабль несерьёзным именем die Katze (кошка).

Так то, по большому счёту, она права. Боевыми эти кораблики можно считать лишь условно. Всего восемь лёгких трёхфунтовок — вот и вся боевитость. (Калибр трёхфунтовых орудий — 61 мм. Мячик для тенниса — 64 мм). Впрочем, у пиратов пушки были той же мощности, если вообще были. Пиратствовали на Балтике все кому не лень. Особенно на внепортовых стоянках. Подплывут ночью на рыбацких судёнышках и лезут на абордаж с двух бортов. Так местные феодалы, грабя торговые суда на их земле, себе на жизнь зарабатывают. Вековая традиция.

Сегодня мы с дядькой Иваном вместе с моими друзьями-следопытами идём в поход. Почему «следопытами»? А вот не знаю. Когда мы в первый раз в прошлом году после уроков собрались, то я и предложил так называться. Наверное, вспомнил книгу Фенимора Купера «Следопыт». Вот мы с дядькой так и зовём эту честную компанию. Известно же, что как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. А потому…

Мы идём искать клад. Есть тут неподалёку курган, называемый шведская могила. Там местные копают и что-то находят. Вот и мы покопаем. Нас собралось семеро. Я с дядькой Иваном, моя новая сестра Килька, сын охотника «Зибор», сын татарки-травницы «Мамай», сын моей няни Мойша и его сестра Мерсе́дес. Все остальные следопыты были на работе. В этом времени дети с малых лет начинают работать. А те кто отлынивают получают крапивой или палкой по заднице. Так, что не забалуешь.

Так-то следопытов вместе со мной и Кирой — чёртова дюжина. Тринадцать. Верховодит нами дядька Иван. Ему нравится возиться с малышнёй, а ещё он нас новому языку учит. Это я ему учебник-словарь написал. Не хотелось мне гусиные перья на переписывание богословских книг переводить — вот я и вспомнил эсперанто. Следопыты за год язык освоили. Даже татарин «Мамай» и туповатый сын золотаря «Цветочек». От Цветочка пахло вовсе не цветами, а совсем наоборот. Он с отцом каждый день чистил в Виндаве выгребные ямы и свозил всё в «Селитряные бурты». Короче, Цветочек и сейчас, вероятно, занят «любимым делом». И только мы, как вольные люди, идём искать клад.