То, что золото закопали где-то здесь, знали многие. Но на самом полуострове место было неизвестно. А перекапывать участок размерами полторы мили на десять — желание так себе.

Даже с картой мы проходили по берегу два часа, пока не нашли пещеру.

Кира, как самая ловкая и мелкая, нырнула с факелом в темноту узкого лаза, но вскоре выскочила, как ошпаренная.

— Там! Там! — говорила она, выкатив глаза.

Отодвигаем пару больших камней и залезаем. Лежат, голубчики. Шесть моряков-гребцов, которым не повезло участвовать в перевозке и закапывании сокровищ.

Копаем во всех углах пещеры. Вскоре под кайлом у кого-то звякнуло. Свет факелов освещает в яме обитый железом сундук. Второй… Двадцатый!

Грузимся, чтобы успеть догрести до корабля засветло. С последними лучами солнца двадцатый сундук под радостные крики команды со стуком спускается на палубу.

Место действия: побережье Калифорнии.

Время действия: май 1602 года.

Анджей Кмитец, лейтенант Меховой компании.

Столько золота сразу я никогда не видел. Это невероятно! Восемнадцать сундуков с монетами, один со слитками и ещё один с драгоценными камнями. Всё это пересчитывали при свете дня направляясь в залив к Дубраве. Наши остальные корабли ушли в Никарагуа за новой партией поселенцев.

Название Никарагуа пошло от названия племени, что жило на берегу озера с таким же названием. Мы оставим в Дубраве самый малый из флейтов, чтобы он доставлял колонистов в Дубраву и составил береговую карту, до Северного пролива о котором откуда-то знал Виктор.

Только казначей закончил пересчёт денег, как вперёдсмотрящий заорал из «вороньего гнезда»:

— Парус на горизонте!

В паре миль от нас то появлялись то исчезали светлые пятна парусов. Наш адмирал прорычал:

— Манильский галеон!

И дал команду «к бою». Ложимся на встречный курс. Десяток лучших стрелков занимает места в корзинах на мачтах. Сверху удобно вести огонь по противнику. Нужно только уметь стрелять во время сильной качки. Испанские солдаты на галеонах — это страшная сила. Впрочем за годы службы на Тихом океане изрядное число испанцев выбывало из-за болезней. На их место приходили наспех обученные туземцы не столь искусные в стрельбе и в ближнем бою.

Адмирал приказал поднять испанский флаг, чтобы не спугнуть противника до поры до времени. Я поправил саблю на перевязи и проверил два пистоля за поясом. «Испанец» быстро приближался. Когда расстояние сократилось до мушкетного выстрела, противник почуял неладное. По палубе забегали солдаты. Наши канониры дали залп картечью и книппелями. Удачно! Вопль на испанской палубе был слышен за сто шагов. Пара чужих парусов повисла и захлопала в воздухе, как крылья большой птицы. Наши дают второй залп картечью и снова удачно. Представляю, что там у них на палубе за кровавая каша. Мачтовые стрелки у нас над головой захлопали сверху. Наш корабль, сделав пируэт перед носом «испанца», снова ударил всем бортом картечью и, заложив вираж, пошёл на сближение. Полетели абордажные крючья. Зацеп.