Ирландец «Леприкон» размахивал тесаком и орал, как попугай адмирала:

— Пиастры! Пиастры! Пиастры!

Но тут, ядрышко из вражеского фальконета попало прямо в раскрытый рот абордажника. Ядро, проделав дыру в голове, ударилось о фальшборт и подкатилось к моей ноге. Рядышком лежал вырванный язык ирландца.

А-а! — заорала абордажная команда, когда на чужой корабль были перекинуты трапы «вороны». Команда «испанца» почти перестала стрелять в ответ. Но тут грянул залп чужих пушек. Хоть их калибр и был небольшим, но, всё равно, местами проломил наш фальшборт. Шотландец из абордажной команды схватился за свой живот, который насквозь проткнула огромная щепка. Когда у него изо рта пошла кровь, то с меня словно спало оцепенение. Я вместе с другими бросился на палубу чужого корабля. Там бойцы крутились как пузырьки в кружке с наливаемым пивом. Разобрать где свой где чужой было можно только интуитивно. Я на автомате отражал и наносил удары. Выстрелил из одного пистоля. Выстрелил из второго. И вдруг резко всё закончилось. Противник убежал в трюм и наши не нашли ничего умнее, чем поджечь паклю и бросать в открытый люк. Когда снизу повалил дым, то испанцы, кашляя, стали вылезать с поднятыми руками. Их оказалось не так много. Часть была убита и ранена картечью, а часть полегла сражаясь в рукопашную. Думаю, что испанцы не ожидали нападения в этом уголке Земли. Поэтому и в команде было мало солдат.

Нашёл на нашей палубе Киру и Виктора. Они заряжали мушкеты во время боя и подавали Степану, который стрелял по врагам. Кира была забрызгана кровью и от неё пахло жженой серой, как от дьяволицы. А она улыбалась и строила мне рожи. Вот такая у меня сестра.

Место действия: Москва.

Время действия: июнь 1602 года.

Иван Никитич Романов, по прозванию Каша — сын Никиты Романовича Захарьина-Юрьева, младший брат патриарха Филарета и дядя первого царя из рода Романовых Михаила Фёдоровича.

Власть должна деньги приносить, а деньги должны помогать за власть бороться. Иван Никитич Романов — шурич предыдущего царя из рода Рюриковичей и сын знатнейшего боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева сидел в углу на лавке покрытой медвежьей шкурой и перебирал в руке чётки. Думу думал. Дума простая, как отомстить Бориске Годунову, и как самому во власти оказаться или как можно ближе к ней.

Появится новый царь на Москве, и что он сделает в первую очередь? Конечно начнет своим верным слугам — первейшим боярам вотчины раздавать и новые в Сибири, откуда поток мягкой рухляди идёт и старые здесь, в обжитых давно землях. Откуда возьмутся? Так бояре, что сейчас Бориску поддерживают будут головы лишены, али как они с братьями в ссылку отправлены. А вотчины у них отобраны. Вот те вотчины новый государь и будет раздавать. И среди них родичи Годунова в первую очередь будут лишены землицы и людишек. Той самой землицы, что у них с братьями этот выскочка отобрал.