— Я не всегда была такой. Четыре года назад… в тёмном переулке…

Она замолкает, закусывает губу. Плечи слегка подрагивают.

— Там был мужчина. Он… — она сглатывает, — …хотел меня. Но я не испугалась. Наоборот. Я обрадовалась. Взяла боккэн, притворилась слабой, а когда он подошёл ближе — ударила. И ещё. И ещё. Пока он не перестал шевелиться.

Её голос становится тише, почти шёпотом:

— Я вызвала полицию, сказала — самооборона. Меня даже не стали задерживать. Но потом я поделилась этим с парнем, который мне нравился… — она горько усмехается,

— Он посмотрел на меня так, будто я монстр. Сказал: «Ты сумасшедшая». И ушёл.

По её щеке скатывается слеза. Она резко вытирает её, злится на себя за слабость.

— С тех пор я никому не говорила. Думала, я одна такая… ненормальная.

В её глазах — смесь боли, стыда и отчаяния. Она смотрит куда‑то сквозь меня, погружаясь в воспоминания.

Я резко хлопаю её по бедру — ощутимо, с лёгким хлопком. Кожа под ладонью тёплая, упругая; звук получается звонкий, почти непристойный в этой напряжённой тишине.

— Эй, — говорю твёрдо, но без грубости.

— На кой хрен ты загоняешься?

Саэко вздрагивает всем телом, как от удара током. Её глаза расширяются — сначала от шока, потом от возмущения. Щеки мгновенно заливает румянец.

— Ты… что ты себе позволяешь?! — шипит она, но вместо гнева в голосе слышится растерянность.

— Ты нормальная деваха, — продолжаю я, глядя ей прямо в глаза.

— На людей не кидаешься просто так. В бою — да, ты жёсткая, но это бой. А чё там другие говорят — срать на них с высокой колокольни. Ты — это ты. И если тебе нравится чувствовать силу в руках, когда дерёшься, — ну и пусть. Главное, чтобы это не делало тебя монстром. А ты — не монстр.

Саэко замирает. Её губы дрожат, но она пытается сдержать эмоции. Потом вдруг тихо смеётся — сначала нервно, потом всё увереннее.

— Ты… ты действительно так думаешь? — переспрашивает она, и в её взгляде мелькает надежда.

— Да, — киваю я.

— И знаешь что? У меня тоже есть секрет.

Она приподнимает бровь, любопытство берёт верх над эмоциями.

— Какой?

— Дай мне стальной меч, — прошу я.

— У семьи самураев ведь найдётся хотя бы один, верно?

Саэко на мгновение задумывается, потом кивает.

— Пойдём.

Она встаёт, протягивает мне руку. Я поднимаюсь, потираю ушибленное бедро и следую за ней вглубь дома.

Мы выходим во внутренний двор. Саэко приносит катану — простую, но хорошо заточенную. Я беру её, чувствую вес, баланс. Металл холодный и гладкий под пальцами, рукоять удобно ложится в ладонь.

— Закрой рот и не шевелись, — предупреждаю я.

Делаю глубокий вдох, сосредотачиваюсь. В голове всплывают образы: сгусток энергии, собирающийся в точке перед клинком, электрический треск, нарастающий гул.