— Minebea P9! Японский лицензионный вариант SIG Sauer P220! — он ловко перевернул пистолет, оценивая вес и баланс.

— Калибр 9 мм Parabellum, ударно‑спусковой механизм двойного действия, ёмкость магазина 8 патронов… — он провёл пальцем по затвору.

— Смотри, Саэко‑сэмпай, вот эта гравировка — ранний выпуск, ещё до модернизации! А рукоять — дерево магнолия, редко такое встретишь на серийных моделях…

Кота на секунду замер, потом с почти благоговейным видом перевёл предохранитель, проверил патронник (пустой, разумеется), затем ловко разобрал и собрал оружие буквально за пару секунд.

— Потрясающе! — его глаза горели тем самым безумием. Оружие было обнюхано и разве что не опробовано на вкус.

— Где ты его взял, Тайчо? Это же настоящая редкость! В коллекциях таких почти не осталось, а в полиции уже лет десять как перешли на новые модели…

Бусуджима, до этого наблюдавшая за происходящим с лёгкой полуулыбкой, чуть наклонилась вперёд, чтобы лучше рассмотреть пистолет. Она не потянулась к нему, но её взгляд стал более внимательным — оценивающим.

— Впечатляет, — коротко бросила она.

— Но сталь меча надёжнее. И не требует патронов.

Я молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут в довольный оскал. Вот это перевоплощение! Пол минуты назад — краснеющий, запинающийся парень, а теперь — эксперт, буквально светящийся от энтузиазма.

— Ну что, маньячело, — я усмехнулся.

— Не буду долго дёргать кота за яйца и перейду сразу к делу.

Пухляш, положив пушку на котацу, весь обратился в слух.

Но перед тем как начать склонять его на тёмную сторону силы, решаю сначала показать материальные доказательства. С лёгким хлопком ладони по колену я вызываю инвентарь — и перед охреневшим пареньком на котацу вываливаются два клинка (готический полуторник и эльфийское лунное ковыряло), рядом с ними падает бинокль, ещё один пистолет (тот, что я забрал у того лысого бандоса), пакет со сникерсами, берцы, банка вискаса, женские труселя… Кхм. Последние были поспешно убраны.

Кошусь краем глаза на Саэко: её взгляд становится подозрительно прищуренным — мол, «от кого трофей?».

— Ещё в начале моей саги выпали, так что я тут ни при чём, — бросаю я. Девушка, услышав мои слова, лишь приподнимает бровь, но ничего не говорит.

Со стороны завала разного рода артефактов доносятся какие‑то невнятные звуки. Перевожу взгляд туда и вижу: пухляш, бормоча себе под нос что‑то вроде «да ну нах, быть не может», пытается понять, что произошло. У него такое живописное выражение лица — по которому видно: «Если я не пойму, что это сейчас было, то я вас выебу.. вот этим вот ковырялом!»