Лицо Маршалла окаменело.

— Десятина⁈ Господин Радищев, это неприемлемо! Это грабительские условия! Мы не для того боролись за свою независимость, чтобы теперь стать данниками европейского монархического режима! Соединенные Штаты не потерпят такого посягательства на свободу торговли!

Радищев сочувственно улыбнулся, и в его глазах мелькнула ирония.

— Господин Маршалл, позвольте заметить, что Российская Империя ныне — конституционное государство. У нас есть парламент — Верховная Дума и Сенат, избираемые народами. Права и свободы граждан гарантируются Конституцией, утвержденной Его Величеством. И, кстати, в отличие от некоторых штатов вашей республики, у нас нет рабства. Никакого. Крепостное право было отменено императором Александром в первый же день его правления. Так что, кто из нас больший «монархический режим», еще вопрос.

Маршалл нахмурился еще сильнее. Упоминание о рабстве было больной темой для американской дипломатии. Известия о проведении конституционных реформ в России, хотя и дошло до Вашингтона, но было воспринято со скепсисом; и, тем не менее, аргумент Радищева был неожиданным и неприятным.

— Впрочем, — Александр Николаевич счел за лучшее сменить тон, — мы не настаиваем именно на такой форме оплаты. Есть и другой вариант, возможно, более удобный для вас. Как я уже сказал, России нужен хлопок. Много тюков. Английский рынок открыт перед нами, и текстильная промышленность развивается бурными темпами. Мы готовы полностью зачесть пошлины за пользование портами Нового Орлеана, если Соединенные Штаты предоставят нам долгосрочную концессию на землях, пригодных для его выращивания — скажем, на территориях Алабамы или Джорджии, в районах, граничащих с испанской Флоридой. Нам необходимо гарантированное производство порядка ста тысяч тюков ежегодно. Если вы сумеете обеспечить нам такую концессию и наладить его культивацию — разумеется, без использования рабского труда,, — то порт Нового Орлеана будет полностью открыт для вашей беспошлинной торговли. Мы даже готовы заплатить вам льготные тарифы на перевозку ваших товаров нашими будущими пароходами вверх по Миссисипи и ее притокам.

Маршалл был ошеломлен. Концессия на американской земле? Русские плантации появляются в Алабаме? Это стало бы еще более оскорбительно, чем десятина.

— Господин губернатор, — сухо ответил он, — такой вопрос выходит далеко за рамки моей компетенции. Это требует обсуждения в Конгрессе и согласования с властями соответствующих штатов. Я не могу дать вам никакого ответа по этому предложению.

— Разумеется, — с готовностью согласился Радишев. — Я вас нисколько не тороплю. Для проведения необходимых консультаций обсудите все в ваших законодательных органах. Мы готовы дождаться вашего ответа. И хочу заверить вас, господин Маршалл, — он вновь улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, — Россия пришла в Луизиану не для конфронтации. Мы ориентированы на долгосрочное и взаимовыгодное сотрудничество с вашей державой. Мы видим в вас не соперником, соседом и надежным партнером в освоении этого континента. Надеюсь, президент Джефферсон и Конгресс разделяют это мнение. А пока… условия пользования портом остаются прежними — десятый тюк превращается в пошлину.