Через несколько часов после нашего разговора «Конная Армия» выступил из лагерей вокруг Эрфурта. Это было впечатляющее зрелище: тысячи всадников — кирасиры и драгуны Кульнёва и Мюрата, пестрые гусары и уланы Шепелева, бородатые, ощетинившиеся пиками казаки Платова — нескончаемым потоком текли они на запад. Между эскадронами громыхали орудия конной артиллерии, а замыкали колонну подпрыгивающие на ухабах повозки с егерями, крепко державших свои штуцера.
Скорость марша была просто невероятной. Проходя теми же ущельями Тюрингского леса, где всю неделю назад шли ожесточенные бои, наши кавалеристы теперь лишь слегка придерживали коней. Слабые французские заслоны, оставленные армией Моро, были сметены почти без сопротивления. Казачьи разъезды Платова, шедшие в авангарде, безжалостно кололи пиками и рубили растерявшиеся французские пикеты, брали «языков», захватывая обозы, отставшие от основных колонн Моро.
Вырвавшись из тесноты оперативного пространства Гессенских границ, «Конная Армия» разделилась на четыре потока, каждый со своей стороны, но объединенные общий план Бонапарта. Цель — Франкфурт и его окрестности.
Первые ощутили на себе мощнейший удар тыловых частей армии Моро, еще не успевшие уйти далеко на север. Дивизии Мюрата и Кульнёва, совершив стремительный ночной марш, на рассвете обрушилась на большой французский лагерь недалеко от города Фульда. Там располагался крупный интендантский склад, и располагались маршевые батальоны армии Моро.
Атака была полной неожиданностью. Казанские и Нижегородские драгуны ворвались в лагерь, сметая растерянную охрану. Застигнутые врасплох французские пехотинцы, едва успевшие схватить ружье, были изрублены и рассеяны. Конная артиллерия с ходу открыла огонь по магазинам и складам. Вскоре весь лагерь превратился в ревущее море огня. Горели пакгаузы с провиантом, тюки с обмундированием. Взлетели в воздух зарядные ящики и повозки с патронами. Кульнёв, не задерживаясь, повел свою дивизию дальше на запад, оставив позади лишь дымящиеся руины и панику.
Оттуда дивизии Мюрата и Кульнёва стремительно двинулась к Франкфурту. Мюрат первым подошел к городу. Этот гасконец, жаждавший славы не меньше своего прославленного шурина, действовал с обескураживающей дерзостью. Он не стал тратить время на осаду или штурм: воспользовавшись утренним туманом, его дерптские драгуны и гродненские гусары ворвались в предместья, где располагались основные французские магазины — огромные склады провианта, фуража и боеприпасов, снабжавшие обе армии.
Охрана оказалась совершенно не готова к подобному повороту событий. После короткой, но яростной схватки склады были захвачены. Мюрат приказал не грабить, а уничтожать. Солдаты топорами проламывали донца у бочек с вином и спиртом, поджигали горы сухарей и штабеля мешков с мукой, взрывали пороховые погреба. Вскоре над Франкфуртом поднялся гигантский столб дыма, видимый за десятки миль. Гарнизон города, запершись за стенами, не смел и носа высунуть, парализованный страхом и масштабом разразившейся катастрофы. Уничтожив все, что можно было уничтожить, Мюрат так же стремительно увел свою дивизию прочь, растворившись в утренней дымке.