Визит обер-президента застал его врасплох. Барон Штейн ворвался к нему без доклада, что последнее время превратилось у него в разновидность дурной привычки.

— Вы слышали, ваше превосходительство? — отчаянно жестикулируя, воскликнул долгоносый заместитель, потрясая небрежно смятой пачкой свежих газет. — Французы ввели в Вестфалию новую армию под началом самого консула Жубера! Теперь против нас действуют почти сто шестьдесят тысяч французов!

Вильгельм в ужасе прикрыл глаза. Боже, за что всё это?

Барон тотчас присел рядом, доверительно положил руку ему на колено.

— Вы видите, что обстановка накалилась. Зачем вам все это, курфюрст? Вы всегда были больше деловой человек, грюндер, чем политик — так оставайтесь же им, придерживайтесь того рода занятий, что наиболее вам по душе! К чему вам все эти войны и неприятности?

Вильгельм печально покачал головой.

— Да, герр Штейн, вы совершено правы. Я с радостью бы занимался тем же, что и прежде. Как жаль, что, это более невозможно!

— Но отчего же?

— Увы, после существенных потерь, причинённых французским вторжением, у меня совершенно нет средств на проведение деловых операций. Я практически разорён!

— Ну, тут я вас успокою. Вспомните те средства, что ваш неисправный банкир, Мейер Ротшильд, закопал у себя в саду во Франкфурте!

— К глубочайшему моему сожалению, банкир не торопится их вернуть, и мне, признаться, нечего ему предъявить — этот негодяй отговаривается тем, что мой Франкфурт по сию пору находится в руках французов!

— Ну, это ни в коей мере не беда! — рассмеялся барон. — Император Александр благородно выкупил этот долг у вашего банкира, приняв его на себя. Он готов выплатить вам всю сумму, составляющую пятнадцать миллионов талеров, периодическими платежами в течение пяти лет. Также вы можете принять участие в крайне выгодных предприятиях императора — скажем, в планируемом к возведению в Берлине комплексе магазинов «Русский дом» и в грандиозной общеевропейской почтовой компании, обещающей самые твёрдые и надёжные прибыли.

Вильгельм, услышав столь утешительные для него вести, настолько расчувствовался, что даже пустил слезу. Пятнадцать миллионов! Боже, благодарю тебя!

— Конечно, — продолжал барон Штейн, — вам придётся подать в отставку с поста бундеспрезидента. Ведь этот пост совершенно несовместим с какой-либо негоциацией! Кроме того, чувство благодарности в отношении вашего благодетеля — императора Александра — требует некоторых ответных шагов…

— Что вы имеете в виду? — благодушно спросил Вильгельм Кассельский

— Есть очень значительная группа господ… не скрою, все или почти все они имеют связи в масонской среде… так вот, среди этих господ последнее время циркулирует мнение, что во имя укрепления нашей государственности нам необходимо установить монархическую систему власти.