И перед собранием немецких офицеров предстал никто иной, как… Пётр Пален.

— Господа! — дружелюбно улыбнувшись собравшимся, произнёс он. По неискоренимой своей привычке, Пётр Алексеевич старался с первых же минут обаять всех присутствующих. — Все немецкие офицеры известны своей верностью присяге, соединенной с простительной неопытностью в политических интригах. Приказом императора я направлен к вам, дабы удалить сей досадный пробел в ваших познаниях. Итак, разрешите же мне поделиться опытом устройства заговоров, которые сам император остроумно называет «оранжевой революцией». Прежде всего, следует определиться, какие полки будут участвовать в деле, и переместить их ближе к столице. Разумеется, это должны быть те воинские части, в коих недовольство существующим положением достигло наивысшей точки. Поскольку главнокомандующий войсками участвует в деле, у вас не должно тут возникнуть каких-либо никаких препятствий.

Фельдмаршал Калькрейт при этих словах очень выразительно кивнул.

— Далее, необходимо устроить встречи с офицерами этих полков. Спервоначалу надобно разговаривать с ними по одному, с участием хорошего знакомого этого офицера и высокопоставленного, прославленного в боях генерала — таковых у вас найдётся немало. Друг офицера в непринужденной обстановке объяснит ему суть наших планов, а высокопоставленный генерал одним присутствием своим придаст словам должные значение и вес. Притом надобно всячески выпячивать выгоды предложения: раскрывать бедственное положение Отечества, угрожаемого нашествием безбожных французов, намекать на личные выгоды, превозносить в самых превосходных выражениях добродетели императора Александра, не страшась никаких преувеличений. Встречу желательно сопровождать возлияниями горячительных напитков, дабы развязать воображение и язык кандидата. В пример следует привести успехи англичан, воспоследовавшие сразу, как только они пригласили на трон представителя Оранской династии. Стоит напомнить, что русский царь по крови и образованию своему — совсем не варвар, что и бабка, и мать его были суть немецкие принцессы, а воспитатель — гражданин Швейцарии. Как только офицер согласится, надобно, чтобы он дал характеристики другим офицерам своего полка, указав, кто будет склонен принять предложение участвовать в деле, а кого будет сложно уговорить.

— Президент Вильгельм совершенно непопулярен в войсках — заметил Блюхер. — Очень сомнительно, что хоть кто-нибудь выступит в его защиту!

— Прекрасно, просто прекрасно! — расцвел Пётр Алексеевич. — Однако, предположим, что таковые офицеры найдутся. В таком случае, надобно сначала завербовать как можно больше «уступчивых» офицеров полка, и за день до выступления пригласить «упрямца» на встречу, где будут присутствовать сразу множество наших сторонников. Наверное, хором они уговорят строптивца; если же нет, его придется препроводить на гауптвахту с тем чтобы выпустить уже после переворота. Я сам буду участвовать в переговорах, а кроме того, со мною приехало два десятка русских офицеров немецкого происхождения, участвовавших в нашем тайном обществе, и способных подсказать, как вести разговоры с колеблющимися.