Мы замираем. Тяжело дышим. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, как понемногу вытекает наружу, смешиваясь с моим.
Он медленно выходит. Я смотрю вниз и вижу, как из меня выливается белая густая жидкость. Это так непристойно, так откровенно, что я должна бы закрыть глаза. Вместо этого я смотрю.
– Ай, какой персик, – шепчет Сулейман, проводя пальцем по моей промежности, собирая смесь наших соков. Подносит пальцы к моим губам. – Попробуй. Мы вместе.
Я открываю рот. Облизываю его пальцы. Соленое. Сладкое. Горячее.
– Теперь ты моя, – говорит он, падая рядом. – Не думай, что эта ночь что-то меняет. Ты была моей с той секунды, как я увидел твою круглую попку в окне. Просто ты узнала об этом позже.
Он притягивает меня к себе, и я чувствую, как его семя вытекает на простыню, на мои бедра. Лучшее ощущение в моей жизни.
– Спи, мой персик, – шепчет он. – Завтра повторим. И добавим что-нибудь новенькое.
Глава 5
Я просыпаюсь утром.
Рядом пусто. Сулейман исчез, оставив только вмятину на подушке и запах, от которого у меня сжимается живот.
На тумбочке стоит стакан воды и тарелка с нарезанным персиком. Ломтики разложены веером, и в центре этого съедобного солнца веточка мяты.
«Завтрак для моего персика. Съешь меня. Или съешь это. Решать тебе. С.»
Я смеюсь и чувствую, как между ног снова становится влажно. Господи, да что он со мной делает?
Персик тает во рту. Сладкий, с кислинкой. Я облизываю сок с пальцев и вспоминаю, как вчера лизала его пальцы с нашей общей жидкостью.
Я принимаю душ в крошечной кабинке, где из крана течет ледяная горная вода. Она обжигает, и я тру себя мочалкой так, будто могу смыть ночной грех. Но грех въелся в поры. Он под кожей. Он пульсирует там, где Сулейман оставил синяки пальцами на бедрах.
Я выбираю платье. Легкое, льняное, белое. Под ним ничего.
Босиком выхожу в столовую.
Они уже там.
Артур сидит за столом с телефоном в руке. Пьет чай из стакана и бессмысленно скроллит ленту. Даже не поднимает голову.
– Доброе утро, – говорю я, и мой голос звучит как у женщины, которую хорошо трахнули. Хрипло, с придыханием.
– М-м-м, – мычит муж. Тычет в экран.
– С добрым утром, мой персик, – раздается его почти рык.
Сулейман стоит у плиты. Голый по пояс, в одних джинсах, сидящих на бедрах так низко, что видна темная дорожка волос. Он переворачивает омлет в сковороде и смотрит на меня так, будто уже мысленно раздевает.
На его плече следы моих ногтей. Четыре алые полосы.
Я краснею и сажусь за стол напротив мужа, который, слава богу, ничего не замечает.
– Ты вчера нормально спала? – бросает Артур, не отрываясь от телефона. – Я слышал какой-то шум.