Я кое-как поднимаюсь, одергиваю сарафан и пытаюсь соорудить на лице выражение «ничего не было, это всем окно».
– Да, помог, – сиплю я. – Очень… отзывчивый у тебя брат, Артур. Весьма.
Муж моргает, а Сулейман, страшный, наглый, пахнущий дымом и запретным, подмигивает мне и одними губами произносит:
– Мой персик.
Глава 2
Артур, надо отдать ему должное, пытается сделать вид, что ничего экстраординарного не произошло. Ну, подумаешь, жена на полу вместе с его братом. Обычный семейный вечер.
– Ужинать будем? – голос мужа все еще подрагивает, но он старательно разгружает пакеты.
Айран, лаваш, зелень, кусок баранины.
– Сулейман, ты... останешься?
– Я в своем доме, – рокочет этот... этот наглый тип, и я чувствую этот звук не ушами, а где-то в животе, – конечно, останусь. Тем более, я еще не попробовал десерт.
И он смотрит на меня. Прямо, тяжело, с таким голодом, что у меня подкашиваются ноги. Я опускаюсь на табурет, потому что стоять вертикально, когда на тебя так смотрят, решительно невозможно.
Артур нарезает мясо, что-то рассказывает про московские пробки, про офис, про то, как он устал. Его голос – просто белый шум. Потому что под столом, под скатертью с вышитыми петухами, творится беззаконие.
Тяжелая, горячая мужская ступня касается моей лодыжки. Я подпрыгиваю и едва не опрокидываю айран.
– Аглая, ты чего? – Артур поднимает глаза от нарезки.
– Нога затекла, – вру я, чувствуя, как горят щеки. – После оконного инцидента.
Сулейман хмыкает и отпивает из стакана. Его нога ползет выше, к колену. Я пытаюсь сдвинуть ноги, но он не дает.
– Расскажи, как мы познакомились, – требую я, просто чтобы отвлечься.
Чтобы не думать о том, как его нога гладит мою.
– Скучная история, – отмахивается муж. – Офис, проект, она принесла кофе... Сулейман, ты чего такой веселый?
– Радуюсь, – скалится этот дикарь. – Брат приехал. Жену привез. Красивую жену. Очень... аппетитную.
Последнее слово он произносит так, будто пробует его на вкус. И в этот момент его нога касается внутренней стороны моего бедра.
Я роняю вилку. Со звоном. Прямо в тарелку с пловом. Рис разлетается по скатерти.
– Аглая, что с тобой? Ты сама не своя, – Артур наконец-то проявляет нечто похожее на беспокойство.
Поздновато, милый. Очень поздовато.
– Просто... душно, – я обмахиваюсь салфеткой. – Горный воздух. Непривычно.
Сулейман тянется через весь стол, якобы за хлебом. Его широкая грудь в распахнутой рубашке оказывается в опасной близости. Я вижу темные завитки волос, бронзовую от загара кожу. Пахнет от него дымом, пряностями и чем-то животным, от чего кружится голова.