– Ты стала еще красивее, – шепчет он, целуя меня в шею. – Беременные женщины... они самые вкусные. Как персик в сиропе.
– Опять про еду, – смеюсь я.
– Это комплимент, – он ложится рядом, притягивает меня к себе спиной. Кладёт ладонь на живот. И мы лежим так. Долго. Молча.
Потом он говорит:
– Я больше никогда не позволю тебе сбежать. Договорились?
– Договорились, – отвечаю я и чувствую, как внутри шевелится что-то маленькое, живое.
Или это просто радость? Или любовь?
Наверное, и то, и другое. И третье.
Потому что в этой тесной однушке, в спальном районе Москвы, под стук дождя и его ровное дыхание, я понимаю: я дома.
Не там, где стены. А там, где он.
Мой дикий, неотесанный, хамоватый, горячий кавказский дикарь.
Который будет отцом моего ребенка.
И которого я, кажется, тоже люблю.
– Сулейман? – шепчу я.
– М-м-м?
– Я тоже тебя люблю.
Он замирает на секунду. Потом прижимает меня к себе так сильно, что трещат ребра.
– Спасибо, – говорит он. Просто. Искренне. – Спасибо, мой персик.
ЭПИЛОГ
Некоторое время спустя. Кавказ. Наш дом.
Я сижу на веранде, пью чай с чабрецом и смотрю, как Сулейман возится в саду с нашей дочерью. Ей полтора года, зовут Тамарой в честь его бабушки, которая, как говорят, была такой же кругленькой и упрямой, как я.
Тамара – копия отца. Темные кудри, глаза-маслины, взгляд исподлобья. Но моя улыбка и мои щечки. Пышная булочка с кавказской начинкой.
– Папа, папа, дай! – кричит она, тянет пухлые ручки к вишне.
– Скажи: "Папа, пожалуйста, мой сладкий персик", – учит ее Сулейман, и у меня внутри все переворачивается.
– Не учи ее плохому! – кричу я с веранды. – Она еще маленькая!
– Маленькая, а умная, – он подхватывает дочку на руки, кружит, и она заливается смехом – звонким, гортанным, как горный ручей. – Вся в папу.
– В папу наглость, в маму скромность, – парирую я.
– А скромность у нас где? – он подходит ко мне, все еще держа Тамару. – Скромность у нас в попе, которая не влезает в любимые джинсы.
– Сулейман!
– А что? Это комплимент! – он целует меня в макушку, потом дочку в щеку.
Тамара тянет ко мне руки. Я беру ее. От нее пахнет солнцем, вишней и детским шампунем. Я вдыхаю этот запах, и сердце сжимается от счастья.
Дом, который Сулейман построил для нас – не вранье. Белый, с синими ставнями, верандой в цветах и видом на ту самую гору, где мы... ну, вы помните.
Артур? Он женился на своей секретарше Аллочке. Она родила ему двойняшек и сидит в декрете. Мы не общаемся. Иногда он ставит лайки на мои фото с Тамарой, и я чувствую странную благодарность. Если бы он не изменил мне, если бы не привез на Кавказ, если бы не бросил... я бы никогда не узнала, каково это – быть любимой. По-настоящему. С головой. Без оглядки.