Начал с отжиманий. Резко, до отказа. Потом пресс. Потом приседания. Потом бой с тенью: я отрабатывал уклоны, блоки, связки, которые вчера не сработали против Рябоволова. Пот лился ручьями, дыхание рвалось из груди, но каждая капля пота, каждый жгучий сигнал от мышц были глотком свободы. Здесь, в этой боли, в этом напряжении, я вновь был собой. Царем Соломоном! Воином! А не бутафорным императором…

— Ну и видок, — раздался знакомый голос с ноткой издёвки. Призрак Николай витал в углу, пристально за мной наблюдая. — Особенно после вчерашнего «падения» во время салюта. Весь двор, наверное, до сих пор ржёт. А твои любезности Анне… «Лучик мой солнечный»? Серьёзно? Я бы сдох со стыда или подобрал что-нибудь поприличнее.

— Чем дольше ты со мной якшаешься, Ник, тем язвительнее становишься. — огрызнулся я, не прерывая приседов. — Рано тебе ещё меня критиковать. Ты бы на моём месте сдох на балу от нервного истощения в первые полчаса. Или спрятался бы в буфете. Как, наверняка, делал в детстве.

Призрак помолчал с минуту. Я чувствовал его взгляд — уже не такой колючий.

— Может, и спрятался бы, — неожиданно честно признался он. — Раньше… прятался. От всего. От уроков, от политики, от отца… — голос его дрогнул. — А ты… ты не прячешься. Даже когда притворяешься. Вчера… с Рябоволовым… это было… — он искал слово. — Страшно. Но… круто. Я хочу… хочу стать хоть в половину таким, как ты. Неуязвимым. Сильным. Знающим, что делать.

Я закончил подход, выпрямился, вытирая пот со лба. Искренность Николая была неожиданной. И… приятной.

— Никто не рождается неуязвимым, Николай, — сказал я, глядя прямо на его полупрозрачную фигуру. — Это нарабатывается. По капле. По шишке. По шраму. Желание есть? Воля?

— А как её наработать, когда ты… это? — он махнул рукой на своё эфирное тело. — Книги читать не могу. Меч подержать… да что там меч, карандаш! Я — призрак. Тень. Бесполезный груз в собственном теле!

В его голосе звучала горечь отчаяния. Настоящая. И она задела меня. Этот мальчишка, заложник судьбы и моей миссии… Он хотел измениться. Это было больше, чем я ожидал.

— Груз? — усмехнулся я. — Иногда да. Но… бесполезный? Не сказал бы. Ты — моя совесть, Ник. Мой единственный друг. И память этого мира. А насчет книг… — я подошёл к нему. — Дай мне руку. Вернее… протяни свою сущность.

Он недоумённо посмотрел на меня, но послушно протянул сгусток туманной энергии. Я закрыл глаза, погружаясь в себя, в глубину своего полупустого, но вечно горящего источника. Нашел золотую нить связи, что тянулась между нашими душами, сплетёнными в одном теле. Я не стал жадничать и дал столько, сколько было нужно: льющийся поток чистой силы — крохотный ручеек из моего океана, но для Николая — река — устремился к призраку.