И вдруг… все трое замерли.
Николай… сделал шаг вперед. Не к спасению. Не к куполу, где были его люди. А навстречу Химере. Совершенно один. Без оружия. Его руки были пусты.
— Что… что он делает? — прошептала Марина, не веря своим глазам.
Игорь хмыкнул, предвкушая скорый и кровавый финал.
— Решил покончить с собой красиво? — язвительно бросил он. — Ну что ж… Зверь сделает это куда эффектнее любого нашего снайпера. Готовьтесь, — Игорь поднял руку, давая знак своим стрелкам, затаившимся чуть дальше в лесу. — Целиться в него. Но не стрелять. Пока зверь не кончит свою работу. Пусть природа свершит правосудие…
Его слова замерли на губах.
Николай Третий вдруг… ВСПЫХНУЛ.
От его тела вдруг хлынул сокрушительный поток золотисто-янтарного СВЕТА. Он обжег глаза даже на таком расстоянии. Воздух вокруг императора загудел, затрещал, как разрываемая ткань. Земля под его ногами… испарилась на полшага вглубь, превратившись в раскаленное стекло.
И в следующее мгновение… он исчез. Не убежал. Не прыгнул. Просто исчез. А на его месте осталась лишь ослепительная, сжимающаяся в точку… ЖЕЛТАЯ МОЛНИЯ. Она на миг зависла в воздухе, испепеляя все вокруг невиданным жаром.
И рванула вперед.
Прямо на Химеру.
Со скоростью мысли.
Со скоростью разгневанного солнца.
Игорь Железный Ветер вскинул руку, чтобы прикрыть ослепленные глаза, его рот открылся в немом крике непонимания и первобытного ужаса.
— ЧТОООО⁈
Глава 20
«Легче завоевывать, чем управлять. С помощью соответствующего рычага можно одним пальцем поколебать мир, но, чтобы поддерживать его, необходимы плечи Геракла.»
Жан Жак Руссо
На таких скоростях я буквально развоплотился, превратившись в катарсис чистой воли. Ткань этого жалкого мира не выдержала моего напора и порвалась, как лист бумаги. Реальность взвыла, содрогаясь под моим натиском: ее швы затрещали, излучая ослепительные, режущие глаза искры…
До вспышки! Она предстала абсолютным светом. Белой. Чистой. Убийственной в своей незамутненности. Она стерла все краски этого мира, выжгла сетчатку глаз дотла, оставив лишь ослепляющую, звонкую пустоту. Даже мои собственные янтарные искры, искры Второй Печати Солнца, на миг угасли, подавленные этой белизной чистилища.
Свет схлопнулся, будто прилив, отхлынувший на секунду. Я прошел сквозь зверя яростным лучом солнца. Прошил его насквозь…
Затем фокус сместился в одну точку. Передо мной предстала Химера. Живая. Ошеломленная. Но не сломленная. Ее зловонное дыхание, хриплое и булькающее, вырывалось из поврежденной львиной пасти клубами пара. Ее бронзовая шкура была не просто почерневшей — она обуглилась и местами отслаивалась, обнажая подпаленную, пульсирующую плоть темно-багрового цвета.