Благо мучения наши продлились недолго. Вскоре под нами замелькали густые кроны Царского Леса — мрачноватого заповедника, где водилась богатая дичь и всякая мутировавшая нечисть. Дирижабли плавно приземлились на огромной поляне у самой кромки леса.
Тут уже был раскинут шатровый лагерь с императорскими флагами: длинные столы ломились от закусок, икры, осетрины, шампанского в серебряных ведерках. Толпа знати, придворные, гвардейцы в парадной форме, журналисты с блокнотами и камерами — все изображали дикую радость. Музыка, смех, звон бокалов — все это свидетельствовало о пикнике на обочине ада.
Я вышел из дирижабля под ручку с Анной и нарочито громко крикнул: "
— Ура! Приехали! И где же шампанское?
Затем начался калейдоскоп приветствий, льстивых речей и тостов «за здравие Императора и его прекрасной невесты». Анна улыбалась, но ее рука на моей была холодна, как лед. Глаза девушки казались пустыми. Орловская в своем алом платье затерялась в толпе дам, но я знал — она рядом. Рыльский же не отходил от Ольги Павловны и тенью следовал за ней везде.
И вот, посреди этого веселья, когда я уже готов был треснуть кого-нибудь из светских болтунов по голове бутылкой шампанского, из глубины леса донеслось НЕЧТО.
— Р-Р-Р-Р-О-О-А-А-А-Р-Р-Р!!!
Это был не просто рев. Это был громовой удар, сотрясший землю. Воздух сгустился, наполнившись монструозной, древней силой. Аурой чистого, дикого гнева и безумной яростной воли. Ветви вековых деревьев согнулись, как тростинки. Бокалы на столах задребезжали. Музыка смолкла. Веселье превратилось в ледяной ужас. Даже самые бравые гвардейцы побледнели.
— Это… это же он! — закричал кто-то из охотников. — Зверобог! Видно, он почуял кровь Снежного Странника и отправился на охоту! Его Величество опередили…
— Император Николай! Надо немедленно уезжать! — завопил Рыльский, выхватывая из-за пояса пистолет. — Нужно передислоцироваться! Сейчас же!
Началась паника. Крики, толкотня. Ольга Павловна что-то приказывала. И в этот момент Анна… Она сорвалась.
Я увидел, как ее лицо исказилось каким-то странным, диким облегчением. Как будто этот нечеловеческий рев был ответом на все ее мучения. Она рванула вперед, к коновязи, где стояли оседланные лошади. Одним ловким движением она вскочила на первого попавшегося вороного жеребца — того, что был крупнее и выглядел норовистее.
— Анна! Стой! — заорала Ольга Павловна, но было поздно.
Анна вонзила шпоры в бока коня. Жеребец взвился на дыбы и рванул вперед, прямо в темную пасть леса. В ее глазах, мелькнувших в последний момент перед тем, как она скрылась в зелени, я прочитал отчаянное желание… покончить со всем этим… Убежать. Погибнуть.