— А как же Россия? — в его голосе прозвучала сталь. — Империя? Народ? Или они для вас лишь… расходный материал в вашей священной войне?

— Раз уж меня занесло на эту землю, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — то и здесь я буду наводить порядок. Править. Защищать. По мере своих скромных сил. Империя устоит. И станет сильнее. Я в этом заинтересован. Без стабильной державы воевать со Скверной — чистое самоубийство.

Он долго смотрел на меня. Молча. Взвешивал каждое слово. Оценивал намерения. Затем медленно кивнул. Одним коротким движением головы.

— Допустим, — произнёс он. — Пока… я буду держать этот секрет при себе. — он поднялся. — Но пожалуйста, государь. — Его взгляд стал острым, как его ледяная магия. — Будьте поаккуратнее с ночным сбродом и порталами. Вы нам очень нужны. Живым. Не хотелось бы, чтобы вы сложили голову раньше времени. Из-за… излишней самоуверенности.

С этими словами он повернулся и вышел, растворив звуковой купол легким движением трости. Дверь закрылась. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим дыханием и тихим свечением призрака Николая.

— Он… поверил? — нерешительно спросил Николай.

— Пока принял к сведению, — поправил я. — Но и это уже много. Очень много! Теперь, Ник… — я потянулся к шнурку звонка. — Я умираю от голода. Мне нужен плотный завтрак. А ты, кстати, продолжай читать книги, если, действительно, хочешь стать мудрым государем.

Николай же послушно взялся за самый толстый «кирпич» и принялся листать страницы. Он прервался лишь, чтобы исчезнуть, когда вошли слуги с завтраком, а после — вновь продолжил грызть гранит наук.

Я же с остервенением накинулся на еду. Телу после вчерашнего и сегодняшнего утра требовалось топливо. Николай «пролистал» несколько листов из обновленного курса истории, удивляясь периоду правления своего отца. К еде он, естественно, даже не притронулся.

Не успели убрать посуду, как ко мне заявился Федор Игнатьевич, мой «наставник» по фехтованию от Меньшиковой. Его лицо было традиционно красным и потным. Дыхание смердело перегаром — видимо, у кого-то праздник продолжался. Но долг есть долг.

— Ваше Величество! Попрошу на плац! — рявкнул он без лишних церемоний. — Пора мускулы размять! А то опять, как вчера, споткнётесь! Негоже… Негоже быть таким невнимательным.

Я с наигранным вздохом покорно последовал за ним. Николай же язвительно посмеивался мне в спину.

Двор оказался пустым, если не считать пары любопытных лакеев и моих телохранителей. Мужчина вручил мне деревянные рапиры, а затем, натужно пыхтя, принял стойку. Я последовал его примеру: выбрал максимально неуклюжую.