Рёв одобрения прозвучал громче пушечного залпа, он потряс стены и вырвался на улицу. Пятьдесят охотников хлынули за мной, как единая, неудержимая лава. Орловская шла сбоку, все еще хмурая, но в ее глазах уже не было прежней слепой ярости — лишь холодная оценка. Юсуповы вышагивали сзади, оживленно обсуждая что-то на своем тайном языке. Мой шаг был тверд. План, наконец, обретал плоть и кровь. Плацдарм был завоеван. А вот война — еще не объявлена.

Через полчаса мы оказались на месте… «Цунами». Причал №7.

Это название звучало как злая шутка. Склад предстал перед нами не просто «запущенным» — он был памятником упадку. Трехэтажная громадина из почерневшего, будто прокопченного пожаром кирпича, впивалась в серое небо кривыми зубьями разбитых окон. Облупившаяся краска свисала лохмотьями, а граффити на стенах были не подростковыми росчерками, а криками агонии, выведенными баллончиками в темноте. Воздух висел плотной, влажной пеленой. Смердело тухлой рыбой, едкой ржавчиной и вездесущей, тяжелой сыростью Невы.

У самых ворот, в глубокой тени, кучковались фигуры. Тени с человеческими очертаниями. В потертых телогрейках, стоптанных кирзовых сапогах. Их пальцы не просто «теребили» приклады обрезов — они сжимали шейки прикладов, поглаживали спусковые скобы, будто ласкали зверей перед выходом на арену. Увидев нашу лавину — пятьдесят вооруженных до зубов охотников — они вжались глубже в тень, как испуганные тараканы, но обрезы напряглись, стволы чуть приподнялись.

Я шагнул вперед, подняв руку ладонью наружу — жест власти, приказа, а не просьбы.

— Песцу маякните, — мой голос прозвучал металлически четко, он перекрыл шепот ветра и плеск воды у причала. — Соломон Козлов на месте. Клан «Гнев Солнца» в полном боевом сборе.

Один из братков, коренастый, с побитым оспой лицом, резко кивнул. Он сунул руку за пазуху телогрейки, и там захрипел примитивный голосовой передатчик. Его слова были неразборчивы, но тон был срочный.

Охотники тем временем рассыпались вокруг громадины склада. Не толпой, а рассредоточились, оценивая подступы, слабые точки, высоты. Голоса доносились сквозь ветер, деловитые, оценивающие:

— Площади — море! Под арсенал, казармы, мастерские… Даже гараж для огненных скакунов развернуть сможем! — крикнул кто-то сверху, уже забравшийся на груду ржавых бочек.

— Фундамент… — Вадим Петрович топнул тяжелым сапогом по бетонной плите у входа. Звук был глухим, монолитным. — Броня. Атаку демонического князя запросто выдержит! Причем даже трещины не появится!

— Окна — дыры! Крыша — решето! — прокричал Мухтарыч, задрав голову и щуря желтые глаза. — Но… вставить рамы, заплавить, накрыть черепицей… К лету будет конфетка, а не развалюха!