Он улыбнулся, а у меня, судя по ощущениям, за компанию с щеками даже кончики ушей стали красными.

— Вам кажется.

— Поверьте, я хорошо знаю его величество. Как-никак мы вместе выросли.

Он замолчал, и какое-то время мы просто танцевали, наслаждаясь музыкой, праздничной атмосферой, блеском огней, отражающихся в гранях снежинок и стеклянных кубках, которые гостям предлагали слуги.

— С ним все в порядке? — наконец спросила я о том, о чем порывалась спросить с самого начала танца, и посмотрела на Хьяртана.

Снежный разговаривал с одним из нордов, время от времени обращая внимание и на танцующие пары. Вот и сейчас я поймала его взгляд, снова вспомнила о пламени на щеках и мысленным пинком под зад вернула себя в танец.

И к Бьяртмару.

— Вы что-то заметили? — Он слегка нахмурился.

— Не уверена. Он давно не… приходил за силой. Вот я и решила…

— То, что не приходит, еще раз подтверждает, что вы ему небезразличны, Ливия, — многозначительно посмотрел на меня агитатор.

Вот, спрашивается, чего добивается? Можно подумать, его снежность, даже если мы найдем общий язык, даже если действительно он что-то там ко мне чувствует, в один прекрасный день встанет передо мной на колено и сделает предложение.

Не бывать этому! Кто он и кто я?

Глупо о таком даже думать. И уж тем более позволять себе что-то там к нему чувствовать…

Я тут же запнулась, вдруг осознав, что действительно рассуждаю о чувствах к Снежному. Чувствах, которых точно нет и быть не может.

Вот не может и все тут!

То, что он снял с меня ошейник (который сам же, между прочим, повесил) не сотрет из памяти все, что было до этого. Я ведь бежать от него собиралась. Как только Фабиан поправится… И от планов своих отказываться не собираюсь.

— О чем задумались? — с улыбкой поинтересовался Бьяртмар, отрывая меня от мыслей о побеге, странном поведении его снежности и моих не менее странных к нему… ощущениях.

— Ни о чем. Просто наслаждаюсь танцем с вами, светлейший.

— А уж я-то как им наслаждаюсь, нэри, — заулыбался Снежный, тепло и совсем не по-снежному.

Вскоре музыка стихла, и ко мне тут же подлетел Фабиан. Подлетел в прямом смысле слова, лихо притормозив буквально в паре сантиметров. Так, что даже юбки качнулись.

— Осторожнее! Тут же полно народу! Или себе навредишь, или кому-нибудь из гостей, — я постаралась, чтобы голос звучал как можно строже.

— Я всегда осторожен, Ливи! Разве не видно? — Он едва не лопался от гордости и смотрел на меня глазами, полными восторга. — Видишь, как ловко останавливаюсь! Тебе не о чем волноваться.

— Слушайся сестру, — потрепал его по голове Бьярт. — Она за тебя переживает.