— И зря! Я теперь могу за себя постоять, — важно вскинулся брат, после чего весело хихикнул: — А в случае чего и быстренько удрать.

— И все равно я хочу, чтобы ты был осторожен, — сказала я непреклонно.

— Зануда, — смешно скривился мальчик.

Заметив кого-то в толпе придворных, Бьяртмар поспешил с нами проститься.

— Оставлю вас ненадолго. Но, дорогая Ливия, надеюсь, мы с вами еще сегодня потанцуем.

Заверив его, что так и будет, невольно оглянулась на Хьяртана. Теперь возле трона толпилось уже несколько важного вида нордов, и подходить к ним, куклой сидеть у короля под боком мне совсем не хотелось. Как и продолжать терпеть на себе взгляды приглашенных.

— Не хочешь подышать свежим воздухом?

— Только если не будешь ворчать, пока я буду летать! — азартно выпалил Фабиан.

— Буду. И ворчать, и переживать.

Вместе мы вышли на террасу и, несмотря на мои предупреждения, брат тут же сорвался с места. Взмыл вверх, почти до самых башен, отчего сердце в груди испуганно задрожало.

— Фабиан! Возвращайся!

Но он меня не слышал или не хотел слышать. Продолжал носиться над королевским парком, оглашая окрестности замка смехом и веселым гиканьем. Бьяртмар заверил, что магия не позволит ему упасть, но я не могла просто стоять и спокойно наблюдать за его лихими виражами.

— Фабиан, ну хватит!

— Сбежали от моего брата, нэри? — неожиданно раздался за спиной голос, заставивший тело покрыться не то мурашками, не то и вовсе ледяными осколками.

Обернулась и встретилась взглядом с холодными глазами Дойнарта.

После несостоявшейся казни Душана я больше его не видела, и предпочла бы не видеть и дальше. Еще лет так двадцать.

Интересно, если сейчас отвернусь и проигнорирую, он уйдет? Или начнет беситься? Жаль, я уйти не могла, не могла оставить одного брата.

— Вы сегодня на удивление молчаливы. И больше не шокируете нас своей силой. — Снежный сделал несколько шагов навстречу, скользя по мне ленивым взглядом. А когда «дополз» до шеи, чуть слышно хмыкнул: — Недолго же вы ходили в ошейнике. Нэри, нэри… и что же вы сделали с моим братом? Околдовали? Превратили в тряпку.

— По-вашему, беспричинная жестокость делает из мужчины мужчину?

Он усмехнулся, и эта усмешка исказила его совершенные черты лица. Наверное, слишком совершенные, отчего казалось, что передо мной не человек, не Снежный, а статуя изо льда.

— Разве кто-то здесь говорит о жестокости, нэри? С вас чуть ли не пылинки сдувают. Наряжают, холят, заботятся о вас и вашем брате. Вы должны быть нам благодарны.

— В том числе и вам, светлейший?

— Снова дерзите?

Он подошел ко мне вплотную, отчего сердце в груди неприятно защемило. От прикосновения пальцев к щеке я дернулась и с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть его.