Я слушала, как бьется его сердце, а мое собственное, действительно глупое, в этот момент замирало. И все же, несмотря на все, я и впрямь наслаждалась. Отведенным нам временем, короткими мгновениями близости, нашими поцелуями… когда я согревалась в объятиях мужчины, который мог заморозить насмерть. Его сила дарила силу мне, моя сила — ему, и не было в моей жизни ничего горячее таких вот моментов, когда наши губы соприкасались, а его руки ложились на мою талию.

Все это казалось таким нереальным, что временами я просыпалась и думала, что сон — это то, что сейчас. А потом начались успехи у Фабиана и Каэтана, и я окончательно оставила все глупые мысли, перестала думать о будущем. Мое настоящее было прекрасно, и я надеялась сохранить его в сердце навсегда.

Даже когда у меня появятся свои дети, я буду рассказывать им об этом с любовью в сердце. А будут они… вот тут моя фантазия давала сбой, потому что я не могла представить своих детей. Они не представлялись ни с одним мужчиной, кроме как с Хьяртаном, а с Хьяртаном они тоже не представлялись — по той причине, что я — просто девочка-провинциалка, которая удостоилась великой чести.

Нет, он ни словом, ни делом больше не намекал на это, но я это понимала сама. Понимала и знала, что рано или поздно придет время расстаться. Вот только может ли осознание того, что мы совершенно разные, помешать любви?

Сама не знаю, когда я призналась себе в этом чувстве. Возможно, в тот вечер, когда мы вернулись из Леверны, а может быть, когда он лечил мою руку: я не послушалась его совета, переусердствовала с магией и заработала ожог. Столько тревоги тогда было в его глазах, что у меня даже слезы высохли.

Да мало ли было таких моментов!

Когда мы гуляли в парке, обсуждая теорию магии, которую я прочла накануне, на ветку села птица, а на нос ему упала снежная пыльца. На краткий миг Хьяртан выглядел таким ошарашенным, что я с трудом удержалась от смеха. А вот от того, чтобы стряхнуть снег с его носа кончиками пальцев — не удержалась. Он тогда перехватил мою ладонь и поцеловал каждый палец, поднял упавшую в снег перчатку, и мы пошли дальше.

Как будто ничего вовсе не произошло!

Но ведь это было не так.

Я чувствовала, что дорога ему. По-настоящему дорога. И этого было вполне достаточно, чтобы быть счастливой.

— Не могу! Не понимаю! — Фабиан сдавил пальцами край покрывала. — Мы ведь все делаем правильно?

— Все. — Каэтан вздохнул и нахмурился, потом повернулся ко мне. — Мне нужно еще время, нэри Селланд. Мы делаем все возможное, но вот это… я не могу объяснить.