Хьяртан посмотрел на меня как-то странно, но не стал комментировать. Зато отошел, кивнув на двери.

— Я готова продолжать! — вскинулась я.

— Нет. Не готовы, — резко произнес он, но тут же смягчился. — По крайней мере, пока. Магия в таком состоянии, как сейчас у вас, гораздо опаснее, чем если о ней вообще ничего не знать.

Спорить было бессмысленно. Хотя бы потому, что он прав: я чувствовала, как неровно, остро искрит внутри меня обычно такое спокойное родное тепло. Поэтому последовала за ним, через тренировочный зал, где мы всегда практиковались. Этот зал был специально создан для занятий магией: ничего такого, что можно поджечь (кроме себя самой и учителя, разумеется), стены выполнены из камня, пол мраморный, окна защищены заклинаниями, которые активируются перед началом занятия.

Зал был бы совсем «лысый», если бы не развешенное по стенам оружие, тоже защищенное заклинаниями. Чего здесь только не было!

В самом начале наших занятий Хьяртан рассказал, что приходил сюда сызмальства. Сначала с отцом и с Дойнартом, потом к ним присоединился и Бьяртмар. Отец тренировал их и лично, и приглашал своих лучших воинов, чтобы сыновья владели не только магией, но и самыми разными техниками боя, и оружием.

— Магия не всегда способна прийти на помощь, — говорил король. — А вот мы сами всегда можем рассчитывать на себя.

По словам Хьяртана, Дойнарт относился к любым тренировкам, кроме магических, весьма снисходительно, а вот Бьяртмар, напротив, обожал боевые искусства с разных уголков мира. Дойнарт считал, что это ниже его достоинства и отлынивал всякий раз, когда его величество не видел. Кроме того, относился к приглашенным воинам так, что они и сами не стремились его обучать.

— Драка — удел плебеев, оружие — удел слабаков, — говорил он.

— Хотя как по мне, они ему просто не давались, а Дойн привык всегда и во всем быть первым, или не заниматься этим вообще. Бьяртмар всегда брал упорством. Даже если что-то казалось ему слишком сложным, он просто шел и делал. Дойнарт делал пару раз, а после бросал, если не получалось сразу достичь желаемых результатов.

Я поражалась тому, как легко Хьяртан говорит со мной о своей семье. Легко и в то же время с такой любовью, что становилось понятно: за своих братьев он кому угодно оторвет голову. Такие вот маленькие моменты раскрывали его для меня еще больше, и сейчас, вспоминая об этом, я улыбнулась. Тепло.

— О чем вы подумали, Ливия? — поинтересовался он, открывая передо мной двери.

— Что? — Я вынырнула из своих мыслей и вскинула голову.

— Сейчас вы так улыбались, что мне захотелось подсмотреть ваши мысли.