— Немного, но мне уже намного лучше. — Она тепло улыбнулась.

Я хорошо помнила эту улыбку. Точно такие же, ясные, заразительные, мама дарила нашим соседям, всему Боргу. Ее все любили. Просто не могли не любить — столько в ней было света, тепла и доброты.

— У вас сильное истощение, норра Селланд, — машинально огладив бороду, проговорил лекарь. — Потребуется время, чтобы восстановиться, но, обещаю, со своей стороны сделаю все возможное, чтобы к вам как можно скорее вернулись силы.

— Они уже ко мне возвращаются. — Мама перевела взгляд на меня, и от ее улыбки в груди словно зажглось маленькое солнце. — Видеть мою дочь, мою девочку… Нет лучшего лекарства. — Она протянула ко мне руку, и я, пересев поближе, сжала тонкую, почти невесомую кисть, а потом прижалась к ней губами. — Ливи, а где Иштван? — спросила мама тихо. — Фабиан?

Зеленые глаза заблестели от подступающих слез, и я поспешила сказать:

— Фабиан еще не знает, что мы нашли тебя. Но с ним все хорошо! Все… хорошо, — повторила тише и увидела, как мама облегченно выдохнула. — А папа…

Как бы ни было тяжело рассказывать о его смерти — пришлось. Мама слушала, не перебивая. Держалась. Только несколько слезинок скользнули по бледным щекам, но она все равно постаралась улыбнуться и, когда я замолчала, тихо произнесла:

— Я уже и не ждала и не надеялась, что когда-нибудь снова вас увижу. Это чудо, Ливи. Чудо, что мы снова вместе.

— Теперь только так и будет, — с жаром заверила я. — Теперь мы будем вместе всегда! Ты, я, Фабиан.

Лекарь коснулся моего плеча:

— Норре Селланд нужен отдых. Ей нужно поспать…

Я не шелохнулась, не желая ее оставлять.

— Все в порядке, норд Каэтан, — сказала мама.

Кажется, от ее улыбки целитель смутился.

— Сейчас мне нужны только мои дети. Они мое лекарство и исцеление. Позовите, пожалуйста, моего сына. Я хочу его видеть.

Придворный врачеватель сдался без боя, словно завороженный ее голосом. Я и сама вслушивалась в него с восторгом, с какой-то детской радостью и благоговением. Вслушивалась и продолжала держать маму за руку, а она продолжала смотреть на меня и улыбаться.

Вскоре двери распахнулись снова, и в спальню, взволнованный и растрепанный, влетел Фабиан.

Магическое кресло зависло в нескольких шагах от кровати.

— Мама? — взволнованно выдохнул брат.

Когда Снежный ее забрал, Фабиану не было и месяца. Он совсем ее не помнил… точнее, совсем не знал, и сейчас смотрел на нее глазами, полными надежды и удивления.

— Фабиан! — Несмотря на слабость и наказы Каэтана, мама в одно мгновение оказалась на ногах. Пошатнулась, но устояла, после чего мягко опустилась перед креслом брата. — Мальчик мой…