Ледяная дрожь пробежала по коже, когда я поняла, в полной мере осознала, сколько зла причинила моей семье эта гадина. Чары ведьмы коснулись не мамы — перекинулись на дитя. На моего брата, в то время — невинного малыша. Чудо, что Фабиан не погиб, как прочила чародейка, от какой-нибудь несерьезной болезни. Но именно из-за нее, из-за Стеллы, он стал калекой.

Стелла лишила его любви мамы и детских радостей, а когда исчезла я, тут же поспешила отправить в дом сумасшедших.

Солнечный свет в руках снова разгорался, искрясь и шипя, становясь обжигающим пламенем. Мачеха судорожно всхлипнула и промычала:

— Я же призналась… Ливия, не надо!

Но теперь уже я ее не слышала, мне были безразличны ее мольбы и слезы. А еще переживала, что она страдает из-за Душана! В то время как Стелла не переживала, а радовалась, когда страдала моя семья!

— Не надо… — тихие слова.

Мысленно послав ее к ларгам, я почти отпустила силу, почти позволила пламени наброситься на это воплощение бездны и уничтожить, раз и навсегда, и вдруг перед глазами возникло доброе лицо мамы, ее нежная улыбка, ее ясные глаза.

“Не надо, — эхом повторила она. — Не уподобляйся ей. Не для того тебе дарована солнечная сила, Ливия. Ты — свет, а не тьма”.

— Ну, чего же ты медлишь?! — раздался голос Снежного, в котором отчетливо звучали раздражение и нетерпение. — Покончи с ней! Ты же этого хочешь, Ливия. Она это заслужила!

— Я… — мой голос дрогнул, а потом стал уверенным и твердым. — Я хочу, чтобы ее судили. Хочу, чтобы она ответила за свои преступления перед всем королевством. Хочу, чтобы посмотрела моей маме в глаза. И уж точно не желаю ей быстрой смерти. Ее судьбу решит Хьяртан.

На пару с Родуэллом отправит к ларгам.

Я опустила руки, свет погас, а Снежный поднялся.

— Заберем ее в Эрнхейм, — сказала я, снова жалея о том, что со мной Дойнарт, а не его брат.

Снежный криво ухмыльнулся:

— Это не входит в мои планы, Ливия. Ты должна ее убить, а если этого не сделаешь ты…

В одно мгновение он оказался рядом с мачехой, схватил за горло. Стелла беспомощно захрипела, попыталась вцепиться в его руки, но тут же отдернула пальцы, словно его кожа обжигала.

Заметила, как по шее, лицу мачехи расползается голубоватая паутина морозной силы, оставляя на коже ожоги и раны. Стелла продолжала хрипеть, трепыхаться, но ее агония длилась недолго, а я была настолько ошеломлена происходящим, что даже не попыталась вмешаться.

— Вот так, — удовлетворенно проговорил Дойнарт спустя несколько невыносимо долгих мгновений. Разжал пальцы, и то, что осталось от мачехи, безжизненно обмякло на диване. — Все решат, что ее убила ты, милая Лив. Убила, испугалась того, что натворила — ты ведь у нас хорошая девочка. Убежала и — какой кошмар! — угодила в лапы гротхэна. Что называется, не повезло… Я пытался тебя спасти, но эти твари… — Дойнарт прикрыл глаза, словно рисуя в мыслях только что озвученную им безумную картину. — Эти твари в последнее время стали слишком сильны. Куда уж с ними тягаться Снежному в одиночку. Сегодня умрешь ты, а вскоре и он без тебя.