— Уведите Ливию! — приказал он воинам, чувствуя, как бок почет от сильного удара о камни.

Морщась, поднялся и подбирал оружие. Солдаты бросились к девушке, но не смогли к ней приблизиться. Чудовище будто только того и ждало, вонзилось в одного ядовитыми клыками, в другого же с яростной силой ударило острым, как наконечник стрелы, хвостом.

Хьяртан метнулся к гротхэну, одновременно вскидывая руку, пряча Ливию под защитным куполом снежной силы. Тут же накатила слабость, еще более острая, чем та, что одолевала его поутру, и та, что испытывал без поцелуев бунтарки, но он лишь плотнее сцепил зубы, сильнее сжал рукоять оружия.

Гротхэн атаковал снова, ударил хвостом, пытаясь раздавить его, уничтожить. В последний момент Снежный успел откатиться в сторону, и жертвой чудовища стала колонна, рассыпавшаяся мраморной крошкой.

Краем глаза Хьяртан заметил, что одного солдата чудовищный змей швырнул, как поломанную игрушку, на ступени. Кровь, залившая поросшую травой лестницу, казалась почти черной, и такими же черными, бездонными были глаза чудовища. Отыскать другого воина Снежный не смог, но понял, что с гротхэном он в этот раз один на один.

Змей не дал ему возможности даже выдохнуть, ударил в очередной раз, но Хьяртану удалось увернуться. Почти… Не сразу он почувствовал, как рукав рубашки, а точнее оставшиеся от него лохмотья, липнут к коже, напитываясь кровью, и в тот же миг над руинами взметнулся испуганный крик Ливии.

Девушка бросилась к нему. Кажется… Мгновение, и все внимание Снежного снова сосредоточилось на гротхэне. Распаленное запахом крови, разъяренное сопротивлением, чудовище атаковало снова и снова. Хьяртан едва успевал уворачиваться. Туман перед глазами сгущался, а магии, уходившей на поддержание защиты Ливии, почти не осталось.

Как и сил держать оборону против твари.

Только мысль о том, что если падет он, погибнет и Ливия… его Лив… помогала оставаться в сознании, цепляться за этот мир и за надежду, что все-таки сумеет победить.

Чувствуя, что к девушке не подобраться, змей сосредоточился на Хьяртане. Вскинул хвост, собираясь обрушиться на него очередным яростным ударом. Три раскрытые пасти зависли рядом, чтобы при первой же возможности вонзиться в жертву клыками. Скользнув под осклизлым, вздыбившимся волной туловищем, Хьяртан замахнулся. Свист меча, удар, и шипение, наполнившее развалины, превратилось в утробный не то вой, не то рык раненой твари. Одна из голов гротхэна откатилась к испещренной трещинами арке, другие взметнулись к небу, продолжая оглашать окрестности жуткими звуками.