Чувствуя, как сердце в груди каменеет, я бросилась к Снежному.

Меня оттащили раньше, чем я успела добежать: чьи-то сильные руки подхватили, хотя я брыкалась, кричала, что должна ему помочь, потому что ему могла помочь только я — особенно после такого ранения. Перед глазами до сих пор стояла гадкая ухмылка Дойнарта, когда он вонзил кинжал в спину моего любимого. Если бы я могла отменить этот момент…

Но я не могла. Зато могла помочь ему сейчас. Я пыталась объяснить это воинам, но меня никто не слушал. Хьяртана положили на носилки, а меня почти силой затолкали в портал. Мои попытки сопротивляться напоминали беспомощную возню котенка: кажется, я полностью выложилась, чтобы испепелить гротхэна.

— Нэри Селланд, — голос Каэтана ворвался в этот кошмар неожиданно. — Нэри Селланд, вам никто не помешает ему помочь, но его величеству нужно в тепло.

Конечно, ему нужно в тепло…

На моих глазах Хьяртана занесли в покои. Его губы цветом напоминали синеву зимних сумерек. Стоило на него взглянуть, и меня начало трясти от мысли, что не смогу ему помочь. Я била по проклятому гротхэну и еще по одному ларгу изо всех сил. Что, если мне не хватит магии, чтобы ему помочь?

— Вам лучше сделать то, что вы делаете обычно, прямо сейчас, — сказал Каэтан. — Нет смысла заниматься раной, пока внутри него нет сил бороться.

Упрашивать меня не было необходимости: я бросилась к нему, обняла. Перед глазами все плавало, единственное, на чем удалось более-менее сфокусироваться — это любимое лицо. Наклонившись, поцеловала холодные губы, совсем не чувствуя отклика, и сама похолодела еще больше. Оглянулась, словно в поисках поддержки, но Каэтан не мог мне помочь. Сейчас никто не мог помочь, могла только я. Словно в подтверждение моих мыслей, перед глазами снова потемнело, а внутри стало мертвенно холодно.

— Не вздумай умирать, слышишь? — прошептала хрипло. Кажется, я сорвала голос. — Я еще не сказала тебе, что люблю. Я тебя люблю!

Последнее выдохнула на каком-то пределе сил, снова прикладываясь к ледяным губам, и искорка во мне, внутри меня, в моей груди, вдруг раскрылась солнцем. Я потянулась к нему и вложила в поцелуй всю свою силу, всю магию — пусть даже это последний раз, когда я горю, последний миг, когда ее чувствую, я готова была отдать ее всю только за то, чтобы он жил. И когда уже начало казаться, что ничего не меняется, раздался сдавленный, рваный хрип.

Пальцы Хьяртана вцепились в мою руку, в широко раскрытых глазах с черными провалами зрачков плескалась боль и что-то еще, но что именно, я не успела понять, потому что меня накрыло волной облегчения, а в следующий миг меня снова оттащили от Снежного.