— Самая прекрасная женщина в мире заслуживает самой прекрасной свадьбы, — сказал он, когда я призналась, что меня бы устроила тихая церемония в кругу семьи. Разумеется, я понимала, что королевская свадьба такой быть не может, но меня бы правда устроила. На нашей же только приглашенных было пятьсот человек, включая почти всю знать Драэра и Фолькона.

К алтарю меня вел дед. Между застывших в рядах гостей, глядящих на меня, под органную музыку, по лепесткам, которые разбрасывали маленькие красавицы в белоснежных платьицах. Я же едва себя чувствовала, глядя на Хьяртана. Самый прекрасный в мире мужчина в военной форме, невероятно красивый, застыл у алтаря, дожидаясь меня. Кажется, я выдохнула только когда наши пальцы соприкоснулись, а он произнес:

— Ты прекрасна, моя бунтарка.

Даже если бы он этого не сказал, я бы почувствовала, а не почувствовала — так увидела бы. Восхищение и любовь в его глазах были сродни моим, и они согревали меня так, как не могло согреть бы даже самое сильное пламя. Мой Снежный и стал для меня тем пламенем, как бы парадоксально это ни звучало. Тем самым огнем, от которого я вспыхивала, словно факел, стоило нашим взглядам столкнуться, а губам соединиться в поцелуе.

Как сейчас, когда его пальцы нежно скользнули по моим, надевая на палец кольцо, а мои, чуть дрожа, по его.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнес верховный служитель Богини-матери. — Можете поцеловать невесту.

Когда он откинул фату и коснулся губами моих губ — в уже совершенно ином, окончательно присваивающем, властном поцелуе, говорящем: «Моя навсегда», мир перед глазами поплыл, а кровь превратилась в жидкий огонь. Этот жидкий огонь заставлял меня гореть весь оставшийся день — и на праздничном обеде, когда за нас произносили многочисленные тосты, и во время нашего первого открывающего танца, когда наши пальцы едва соприкоснулись, а меня словно ударило магией, от центра ладони до самого сердца.

Это чувство, ни с чем не сравнимое, набирало силу весь вечер, грозя меня испепелить или заставить вспыхнуть костром на глазах у всех. Судя по взглядам — голодным, острым, пламенным, которые я ловила от Хьяртана, он чувствовал то же самое. Поэтому мы покинули праздник чуть раньше остальных, когда направились знакомыми уже коридорами в его покои, оставив за спиной праздничную суету, подарки, поздравления, счастливые лица, объятия (так крепко Хьяртан, кажется, еще никогда меня не обнимал).

Едва оказавшись за дверями бальной залы, он хрипло выдохнул:

— К ларгам все! — подхватил меня на руки легко, как пушинку, и открыл портал.