* * *

Три месяца спустя

Кто бы мог подумать, что свадьба — это так утомительно! Особенно когда это свадьба правителя Эрнхейма, а еще — твоя собственная. Пусть даже хлопоты были приятными, но их было столько! Мама категорически отказалась отдавать организацию в руки кого бы то ни было и сказала, что это — ее обязанность: спустя столько лет отсутствия устроить свадьбу собственной дочери. Разумеется, во всех обсуждениях я принимала непосредственное участие и поражалась, сколько всего нужно сделать.

И все же, несмотря на уйму дел, тот самый день настал гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Казалось бы, еще вчера обсуждала фасон свадебного платья, и вот оно уже готово, а мне его надевать завтра утром. Готовы и украшены, и бальная зала Эрнхейма, и аллеи парка, и площадка на берегу озера, где будут накрыты столы для приглашенных. Весна в этом году выдалась очень теплая, поэтому праздничный ужин было решено перенести в парк, украшенный нежным цветением, как по заказу.

Чем ближе был день брачного обряда, тем сильнее я волновалась. И хотя мама предупреждала, что это абсолютно нормально — переживать перед свадьбой, у меня никак не получалось успокоиться. В тот миг, когда я увидела себя в зеркале — в белоснежном, роскошном платье с длинным шлейфом, укутанную в кружева и облако фаты, крепящейся на высокой, невероятно красивой прическе, что-то в груди дрогнуло.

Мама же, почувствовав мое настроение, взмахом руки отпустила служанок и подошла ко мне. Остановилась за моей спиной напротив зеркала, положила руки мне на плечи.

— Все будет хорошо, Ливия.

— Правда? — Я обернулась.

— Правда. Знала бы ты, как я волновалась, когда твой отец сделал мне предложение… Хотела даже сбежать. Отказаться от этой свадьбы. — Мама на миг прикрыла глаза, а потом распахнула их: солнечная, светлая, она просто лучилась счастьем. — Как же я сейчас рада, что мне хватило смелости не отказаться! Потому что если бы отказалась, сейчас у меня не было бы тебя.

Ее ладони чуть сильнее, ободряюще, сжали мои плечи.

— Не было бы Фабиана. Вас, моих самых любимых. Моего безграничного счастья. Думай об этом, когда тебе снова захочется поволноваться. Или вспоминай, как волновалась я перед встречей с родителями.

Я невольно улыбнулась. Оказывается, бабушка с дедушкой волновались перед встречей с ней не меньше. Мама считала, что подвела их, они — что подвели ее, когда отпустили с тем хитрым ларгом. Именно поэтому до последнего откладывали разговор с ней. Поэтому после нашего с Хьяртаном поцелуя на приеме в их честь, ставшем еще и помолвкой, рассказали, как все было. Почему они слепо доверились эрцгерцогу и чувствам мамы. Почему так легко отпустили.