Генерал Милютин

(из дневника от 5-го марта 1880 года)

После вынужденного перекуса Его Императорское Величество дал знак освободить помещение от всего лишнего, и мы снова продолжили работу.

— Нашей второй целью стала оценка состояния наших войск. Прошу обратить особое внимание на их слабые стороны и сделать это раньше, чем наши недруги ими воспользуются. Господа хочу ещё раз повторить: наша цель не упрекнуть любого из нас в бездействии, а общими усилиями найти причину недуга и устранить его, пусть даже и хирургическим скальпелем. Я тщательно изучил доклад по состоянию дел армейских за 1879 год, припомнил несколько любопытных разговоров с иностранными военными наблюдателями во время последней Кавказской кампании и то, что я видел и слышал под Севастополем. А также донесения свидетелей последних боевых действий за рубежами нашего государства помогли мне написать тезисы, содержание которых позвольте сейчас озвучить.

Когда я получил приглашение от нового Императора Михаила II прибыть в его дворец на совещание, на котором будут обсуждаться и военные дела, я счёл сие путешествием на свою Голгофу. После столь вызывающей демонстрации против британского посольства, о неизбежной войне с Англией говорили все и везде: начиная от последней побирушки на Сенной площади и заканчивая сенаторами и аристократами с Французской набережной. Вероятно, Михаил Николаевич решил стал полным Георгиевским кавалером, а в мирное время сделать сие было практически невозможно. Правда, чудом выжив после страшного взрыва Зимнего Дворца, он сильно изменился, но тогда я счёл это хитрым манёвром, дабы завоевать себе популярность и повысить свои шансы удержаться на троне. В чём я был полностью уверен, так в том, что все без исключения Романовы обладали великолепной памятью, не забывая даже мелочную обиду, проявление неуважения, особенно, если это касалось их лично. А я имел несчастье в некотором роде наступить на мозоль Михаилу Николаевичу в бытность его Наместником на Кавказе перед завершением войны с горцами Северо-Западного Кавказа. Поскольку подписанные Великим Князем победные реляции перед тем, как лечь на стол к Императору, должны были пройти через военное министерство, я в меру своих сил их правил, убирая чрезмерный пафос, когда любая стычка с адыгами именовалась битвой или сражением. Увы, это мне стоило недовольства, которое высказал лично Государь Александр Николаевич, после очередной жалобы от младшего брата. В общем, я не ожидал ничего хорошего от этого совещания и готовился подать прошение об отставке, если критика со стороны императора станет невыносимой. Но Михаил Николаевич ловко провел меня. Он начал свой речь со слов Великого Корсиканца: