Генри Понсонби

Эта встреча вызывала у меня чувство неопределенного беспокойства. Когда личный врач моего любимого покойного принца Альберта и Ее Величества Уильям Дженнер попросил меня выслушать одного известного адмирала, который недавно вернулся из позорно проваленной экспедиции, я был уверен, что он будет просить защиты от расследования. Единственно, меня заинтриговала просьба сэра Дженнера, новоявленного шотландского баронета, пригласить на встречу надежного человека из политиков-парламентариев. Что это могло означать? Неужели старина Хорнби может потребовать парламентского расследования своего конфликта с Первым Лордом Адмиралтейства? Нет, это вряд ли. Поэтому в три часа пополудни я был в Карлтон клубе, где меня уже поджидал человек, которому я всецело доверял. Генри Рейкс был не только настоящим консерватором, крепким политиком, которого ценила и сама королева, все шло к тому, что после выборов, до которых осталось три недели, Ее Величество предложит Рейксу членство в Государственном совете, так что мы с ним в одном статусе. Работа личного финансового секретаря королевы Виктории — серьезная должность. Так что адмиралу придется выдержать беседу с двумя весьма влиятельными в империи людьми. Ровно через три минуты появился и адмирал, он был весьма взвинчен, а что вы хотите от человека, чье имя сейчас поласкают все газеты — и консервативные, и оппозиционные? После того, как мы обменялись приветствиями, зашел слуга, который расставил заранее заказанные блюда — наличие еды, выпивки и сигар позволяет снизить накал страстей в любом разговоре. Но тут адмирал сумел удивить нас обоих:

— Господа, дело, о котором пойдет речь, спешно и секретно. Я просил своего старого друга отправиться к Ее Величеству, потому что серьезно опасаюсь за ее здоровье.

— У вас есть для этого основания? — я был чрезвычайно холоден и спокоен. Не верю, что пребывающему вдалеке от Лондона моряку удалось узнать что-то, угрожающее Виктории.

— Дело в том, что мне удалось узнать содержание одного документа, который не должен был попасть в руки Ее Величества.

— О чем это вы?

— О личном послании нового русского императора.

— Извините, вы понимаете, о чем говорите, сэр Джеффри? Это государственная измена и вы хотите нас в это втянуть? — назвать тон Рейкса ледяным было недостаточно — в нем чувствовался холод Вселенной.

— Джентльмены, прошу всех успокоиться. Четверть часа в нашем деле ничего не изменят. Насколько я знаю, аудиенция лорда Дафферина уже должна была начаться. Точно, ему было назначено на половину третьего. Так что четверть часа ничего не изменят.