Морпехи среагировали просто молниеносно. Одно отделение осталось возле нас и весьма деликатно, но от этого не менее эффективно пресекли мою попытку вмешаться. А вот вторая их половина бросились в бой. Как по волшебству у некоторых в руках материализовались нагайки, а остальные весьма профессионально использовали прочные буковые палочки, соединенные цепочкой. Блин, это же нунчаки. Помнится, что мой ученик рассказывал, что ещё до попадания в Афганистан серьёзно увлекался карате, но не взирая на то, что это «путь пустой руки», недурственно освоил и эту разновидность холодного оружия. Взяв лимонников в клещи, морпехи под вдохновенное русское «ура», разбавленное и толикой мата преступили к разгрому супостатов. Всё шло достаточно гуманно, и я даже бы сказал — политкорректно. Британцы либо совершенно добровольно падали на землю, полагаясь на старое правило: «лежачего не бьют», а менее вменяемым субъектам помогали упасть, нанося в основном умеренно средние телесные повреждения. Но внезапно прогремел выстрел и рукав бушлата одного из наших матросов обагрился кровью. Вот именно тогда, морские пехотинцы разозлились по-настоящему и перестали стесняться в выборе приёмов. Через несколько минут в стоячем положении остались только наши бойцы, стонущие тушки детей Джона Булля явно нуждались в помощи санитаров, а выстреливший из револьвера английский боцман был уложен на обе лопатки после переломато ли рук, то ли ног, то ли и того, и другого.

Сей прискорбный для британской стороны инцидент стал предметом рассмотрения собранной комиссией, в состав коей вошли командиры, обоих крейсеров, а также равное количество офицеров при участии представителей шведской стороны. Но её заседание носило формальный характер, ибо на следующий день во всех местных газетах появились фотографии, которые весьма кстати сделали новоиспеченный мичман Романов и отставной лейтенант Гримальди, используя приобретённые ими в Санкт— Петербурге усовершенствованные ручные стереокамеры конструкции Дмитрия Петровича Езучевского, кои обладали моментальными затворами и шестью двойными кассетами. Конечно, это не цифровые фотоаппараты из времён грядущего, но несколько снимков получились приемлемого качества. На них было чётко видны ножи в руках британских моряков, взявших в кольцо русских матросов, уступающих им числом и абсолютно безоружных. Таким образом, российская и шведская стороны вынесли единодушный вердикт о виновности британцев, но в качестве жеста доброй воли капитан первого ранга Диков счёл возможным не наставать на аресте, суде и уголовном наказании английского боцмана, открывшего стрельбу из револьвера. Причиной столь гуманного поступка стало профессиональное заключение о его дальнейшей профессиональной пригодности, которое сделал не судовой врач крейсера «Дмитрий Донской», а штабс-капитан Иванов, который обучал своих морпехов. Николай Васильевич, высказался очень кратко: если повезёт, то жить будет, но полным инвалидом.