В свои семьдесят три года я не был уверен, что смогу сделать дли Империи еще что-нибудь значительное. У любого человека есть предел сил и здоровья. Я, наверное, еще не подошел к этому пределу. Переносить тяготы этого похода было испытанием куда как более сложным, чем даже бои под Плевной. За мою жизнь я прошел через множество сражений, начинал воевать на Кавказе против диких горцев, умирял Польское восстание в шестьдесят третьем, и венгерское восстание сорок девятого. Меня миновали бои Крымской войны — в то время я командовал одним из отрядов, который отвечал за оборону побережья Балтики от вражеского десанта. Зато в Турецкую пришлось повоевать, очень серьезно пришлось. Меня назначили командовать гренадерским корпусом, лучшими частями тяжелой пехоты в русской армии. А потом случилась Плевна, где мне пришлось сыграть свою немалую роль в поражении неприятеля. Никогда еще я не был настолько поражен стойкостью и отвагой русского солдата, его мужеством и смекалкой! Но то, что происходило сейчас — это было вообще за рамками известного мне… я считаю это истинным чудом: тысячи простых людей — рабочих и крестьян быстро проложили временную железную дорогу, которая должна была стать линией снабжения всех наших войск в Швеции! Да, удивительным было то, с какой энергией взялся за эту работу Самуил Соломонович Поляков, представитель частного капитала, но именно его умение строить быстро, решать сложнейшие задачи по снабжению армии строителей и доставке материалов на нужное место в нужное место. И все эти задачи были подготовлены заранее! Фактически, я командовал только войсками, в тоже время лично начальник Генерального штаба Ванновский занимался решением задач обеспечения всей зимней кампании!

25 декабря узкоколейку соединили с железнодорожными путями в Евле. Этот неблизкий маршрут был выбран из-за того, что трасса шла по прямой, кроме того, в Евле была возможность вывести полотно на берег без особых проблем — пологий берег и небольшой перепад высот облегчали нам задачу. В самом городе были захвачены местные паровозы, а броневагоны уже стали поступать на станцию, где из них формировали первые бронепоезда. Было решено создать четыре легких бронепоезда и два тяжелых. На тяжелых установили по два шестидюймовых и два пятидюймовых морских орудия, на легких — по две морские трехдюймовки. Все поезда имели пулеметы Максима, десантную группу, вагон с оборудованием, который должен позволить отремонтировать путь, если он будет взорван либо поврежден еще каким-то образом! 26 декабря первый отряд моего корпуса: два легких бронепоезда, один тяжелый «Илья Муромец» и бригада осназа выдвинулись на Стокгольм, к которому подходили гвардейцы Гурко.