Ну вот мы и вошли в святая святых любой творческой личности — его кабинет, точнее, его КБ. На нескольких досках чертежи, чертежи на столе. На еще одном столе стопки с листами расчетов. Шкаф со справочниками и научными трудами на русском и немецком. Справочники по кораблям различных стран на английском. Творческий бардак! Но, сам знаю, что для некоторых личностей именно такой бардак становится овеществлением твердого порядка, ибо они точно знают, где и что лежит. А другим — по барабану! Попробуй тут все разложить по полочкам и по алфавиту — и отлаженный механизм творения даст сбой, а господин изобретатель ничего не сможет найти и будет только растеряно разводить руками, а не работать. Так что на сие внимание обращать не будем. А вот на то, что чертежная доска тут совершенно допотопно-дикого вида, на это я внимание обратить изволил. Надо узнать, почему сюда ни один кульман не отправили, кстати, ради интереса, уточнить, Карл Кульман сие изобрел в 1880 году или нет? Но вроде к нам никто претензий за сей прибор не предъявлял. Скорее всего, легенда.

Тут в кабинет врывается его хозяин. Кузьминский — росточку ниже среднего, щупленький, живенькой такой, не ходит, а дергается, говорит — тараторит, быстро, почти пулеметными очередями. Но слова и буквы не глотает, речь весьма четкая и правильная. Высокий лоб, густые брови, пышная шапка курчавых волос, римского образца нос, тонкие губы. Да! И гладко выбритое лицо, что среди флотских довольно-таки неординарная штука, даже усов не завел для солидности. И вообще никакой этой самой солидности в этом господине нет, а вот энергии — на троих поделить можно, да еще на десяток Обломовых останется!

— ВашеИмператорскоеВеличество! ВладимирФедорович! Радвашемувизитуоченьрад!

— Прекрасно, Павел Дмитриевич! Не покажите ли мне вашу монстру? Или вы думаете, что я не знаю, как ваши работники сей агрегат называют?

— Прошузамной. Янеготовбылсегодня. Распоряжусьзагрузитьтопливо и покажем.

— Ну вот и замечательно.

Мы прошли в цех, где был установлен опытный образец турбины. Как только появился Кузьминский, жизнь около агрегата закипела ключом.

— ВашеИмператорскоеВеличество! Сия камера — газопарород, внейиипроисходит сгораниесмеси. Наша монстра обладает десятьюступенямидавления. Тут подача топлива. Отсюда идет вода. Тутвоздухподается. Все готово! Прошуотойтинабезопаснуюдистанцию. Вотсюда!

Интересно, он всегда так разговаривает, или из-за волнения? Высочайший визит все-таки, это вам не в шашки с городничим играть! Так. Отходим. За размышлениями я не заметил, что сделал изобретатель, но турбина взвыла, но вскоре звук ее стал не настолько натяжным, она работала ровно… ровно двадцать минут. Потом появилось какое-то дребезжание, отчего Кузьминский немедленно выключил агрегат. Да, орет он знатно! Не даром ее монстрой прозвали. Есть за что!