— В этом месяце истекает срок, когда я должен вернуть свой долг, почтенный хаджи Адонияху, спешу вас обрадовать. Двадцать третьего числа я полностью с вами рассчитаюсь и у вас не уже будет оснований упрекнуть меня в нарушении договора.

— Ну что вы, благородный Нариман, — поспешил ответить хозяин. Я никогда не сомневался в слове офицера голямов. Но стоит ли так спешить? Я не хотел бы доставлять вам ненужные хлопоты и отвлекать от службы нашему великому Шаху, даруй Аллах ему многих лет жизни.

— Ну что вы, почтенный, — с толикой издёвки парировал гвардеец Шаха, — лично у меня не будет никаких хлопот, а у вас оснований жаловаться. И так, двадцать третьего числа, если я буду занят на службе, то с вами рассчитаются мои люди. А пока, всего хорошего.

Последние фразы прозвучала как-то по зловещему двузначно и у Адонияху возникли подозрения. Но они переросли в уверенность, когда в лавку вернулся мальчишка, которого хозяин отправил проследить за Нариманом.

— Хозяин, — старясь отдышаться прохрипел малолетний следопыт, когда через полчаса вернулся обратно, — этот голям ни с кем не встретился, но всё время напевал себе под нос вот эту песню: «Джухуд(персидский отрицательный термин, означающий еврей), который не имеет чести, он имеет неприятность с головы до ног, он враг религии ислама, Его шарф, его платье и рубашка, Его собственность, его дети и его жена, не говорите они плохие, потому что они принадлежат вам. Возьмите их и трахните их, они законны для вас».

Почтенный возраст и колоссальный жизненный опыт не просто говорили, они просто вопили о том, что именно в этот день в Тегеране начнутся беспорядки и одними из первых жертв станут именно жители еврейского квартала. Хаджи Адонияху поспешил покинуть лавку и направился в дом, где размещался анджоман, то есть выборный совет их общины. Эти тринадцать человек, на плечах которых лежала ответственность за жизни сотен людей совещались несколько часов. Помимо несдержанного на язык офицера голямов были и другие нехорошие предзнаменования. В городе постоянно увеличивалось число дервишей, да и шайки фагиров, так именовали в Иране нищих, становились всё более агрессивными. Было принято решение обратиться за помощью к послу Британии сэру Рональду Фергюсону Томсону. Надежда состояла в том, что его старший брат и предшественник на этом посту сэр Уильям Тейлор Томсон иногда выступал в защиту евреев. На следующий день подобрали нужную кандидатуру, это был один из ювелиров, который изготовлял украшения для жены посла и имел легальную возможность посещать дом посла дабы принести готовый заказ. Естественно, что он не посмел ослушаться членов совета и на следующий день отправился с посланием. Но никто так и не смог узнать, о чём они договорились с сэром Томсоном, ибо на обратном пути его убили неизвестные грабители.