— Во-первых, я начинаю выезжать в составе делегаций, а, во-вторых, у меня есть доступ к дипломатическим каналам. Да вам-то какая разница? Принесли товар, получили лавэ. Остальное вас не парит. Крыша у меня солидная и, при всём уважении, подробности вам знать не полагается.

— Ты не зарывайся, баклан чуханский, — рычит Назар.

— Я не зарываюсь, просто говорю откровенно и прямо.

На самом деле, всё что я говорю — чистая импровизация, чистая ахинея. У меня пока нет никаких конкретных инструкций от Кухарчука. И нет договорённости со Злобиным, что я буду участвовать во всём этом. И ещё имеются такие соображения. Кухарчук, козлёнок, пытался меня грохнуть. Типа не сам, а парни его, но это, ясно дело, хрень собачья.

Зачем он меня бросает на эту операцию? Мог бы любого солидного дядю поставить. Тот бы сказал, что перевозит груз дипломатической почтой и привет. Всё правдоподобнее было бы, чем из меня делать матёрого контрабандиста.

Клиента ведь интересуют деньги здесь, а не реальная транспортировка за бугор. Впрочем, это мне доподлинно неизвестно. Это ещё уточнить нужно. Опять же все знают, что я знаком с Евой и нахожусь с ней в контакте… Пацан, опять же, кто на меня что подумает… Какой-то, в принципе, смысл есть, конечно… Но, всё равно, Кухарчуку я ни на секунду не верю…

Не исключено, что он во время процесса хочет меня по-тихому мочкануть и стрелки перевести на кого-нибудь другого, например, на того же Лимончика. Что же я в этом всём делаю и почему не послал майора лесом?

Ну… у меня-то имеются счёты с Назаром и не просто счёты. Мне нужно вырвать у него компромат на Чурбанова. А как это сделать я не знаю и посоветоваться не с кем… А ещё и над Цветом Дамоклов меч и над Фериком тоже…

— Ладно, — морщится Лимончик, точно лимон съел. — Короче, немка сваливает, я так понял. Ну так давай успевай, до её отъезда сработаем. Мне звёздочка попалась. Огоньки с кулак! Западникам твоим понравится.

— Звёздочка… это брюлики что ли?

— Брюлики, да. На тридцать штук гринов.

— Чего? Это что за хрень такая?

— Это полцены, в натуре…Вещь стоящая. Шопенфиллер мой её заценил. Он дело знал.

— Кто заценил? — не понимаю я.

— Марочник, сука. А ты его уделал. Не прощу, тварь.

— Я на себя Марочника не возьму, — мотаю я головой. — Не трогал я его. Я беспредельщик по-вашему? Ни я, ни люди мои. Стопудово.

— Ага, он сам загнулся, да? Взял да убился. А бабки все сожрал перед этим.

— Говорю, я его не трогал.

— И пацанчиков. И Четвертного, сука. Я тебя порвать хочу, сучара! Кадык тебе вырвать! Зубами грызть! Скажи спасибо, что нужен пока. Лихо ты с этой курвой фашистской подсуетился, но ничего, я тебе болт ввинчу ещё.