Толстые тросы гудят и леса гуляют, трещат и, того и гляди, сорвутся. Но это не повод осторожничать, поэтому, добежав до лесенки я не трачу время на аккуратный спуск, а просто прыгаю вниз. Доски прогибаются.
Я едва успеваю ухватиться левой рукой за горизонтальную стяжку, закреплённую между тросами, как одна из продольных досок настила, та что под правой ногой с громким треском лопается и летит вниз. Я теряю равновесие, нога проваливается и повисает в воздухе, а сердце взмывает ввысь! Твою дивизию!
Снизу доносится сдвоенный хлопок. Это обломки доски падают на лёд. Инстинктивно я цепляюсь за поперечину и правой рукой… и… да чтоб тебя! Я рычу, как зверь, потому что мой пистолет летит вслед за доской.
Главное, без паники. Подтягиваю ногу, поднимаюсь и собираюсь бежать дальше, но навстречу мне шагает Лимончик. Он поднимает руку и направляет свою пушку мне прямо в лицо.
— Ну что, недопёсок, — кривится он, — дотявкался?
27. За горизонт!
Можно и так сказать, наверное.
До ста лет дожил, а ума не нажил, горячий финский парень. Лечу, шашка наголо, рубаю кочаны вражеские, а тут раз и пушка в лоб… Да, проблем у меня много. Например, когда накрывает гневом, практически себя не контролирую, есть трудности и с делегированием полномочий — сам везде лезу.
И склонность решать что-то с наскока тоже имеется… Нерассудительный, непродуманный, порывистый, бесшабашный, несерьёзный, легкомысленный… С такими качествами только на печи сидеть, а не в калашный ряд… Да? В общем, есть над чем поработать… Если выберусь из этой передряги…
Я опускаю голову. Внизу под нами приоткрытые створки огромных бурых железных ворот и серая толща льда, уходящая в даль широким каналом в тяжёлых оковах высоченных бетонных берегов. Мрачная, угрюмая и торжественная красота.
У самых ворот прогалы воды, лижущей ледяную кромку. Обломки доски лежат на наслоённых, как гигантский агат, языках льда… Лететь высоко, падать низко… Интересно, конечно, узнать, будет ли новая жизнь, да только спешить смысла нет. Рано или поздно это и так станет понятно. По-любому…
Поднимаю голову и смотрю на Лимончика. Вот он, прямо передо мной, в каких-то полутора метрах. В левой руке он держит небольшой портфель, а в правой — пистолет.
— Что в портфеле? — киваю я. — Чурбановские бумажки?
— Они самые, — щерится он.
— Ну, так отдай мне и разойдёмся. Я тебе за них заплачу. Всё по чесноку сделаем, чё?
— Мы уже не разойдёмся, — качает он головой. — За такие дела тебя на куски порвать надо.
Говорит он, на удивление, спокойно, будто ощущая близость бездны. Ну, собственно, вот она, бездна-то и есть, прямо под ногами…