— Четвертного мы хлопнули, — соглашаюсь я, пожимая плечами. — Но это самооборона была. И вы это, сильно-то не расширяйтесь, аккуратнее с болтами, а то как бы самому не…
— Самооборона? — перебивает он меня, прожигая взглядом. — Чё ты мне лохматого чешешь⁈ Ага! А Марочника кто? Ты чмо малолетнее, вон урон какой мне причинил. Ладно, Ферика скину и ты попляшешь у меня.
— Что-то долго вы его скидывать собираетесь, а он всё на своём месте, — усмехаюсь я.
— Жду кента одного. Он откинется скоро, тогда всем вам амба и кабздец.
— Ну, а зачем мне тогда с вами сотрудничать? — пожимаю я плечами и поднимаюсь с кресла. — Несите цацки свои кому другому. Мне такой клиент даром не нужен.
— Отнёс бы, да хочу из союза их выкинуть. Больно приметные. Ты зубы-то свои спрячь, если не хочешь их проглотить.
Вот же собака сутулая. Только что получил по чайнику, а всё никак не уймётся.
— Ну… показывайте тогда… Что за диво такое дивное?
Он тоже поднимается.
— В Москве покажу, — щурится он. — Сюда тартать больно опасно было.
— Ладно, — соглашаюсь я.
— Вот ещё что… — зло говорит Назар. — То что эта лярва эсэсовская, Ева, у чекистов за щеку берёт, я знаю. Ты, стало быть тоже… на крючке у них. Попробуешь меня пристроить дружкам своим, бабе твоей доска, ты понял? Понял меня? Драть будем всей толпой, сто кругов пройдёт, пока на две части не разорвётся. И самому тебе пику в бок. Сам лично ливер тебе выпущу.
Вот же козлина. Сказал и стоит смотрит, глазками своими буравит. А на меня зло такое накатывает, накрывает чёрной штормовой волной. Будто бувря по всей земле, конец света и свист Соловья-разбойника.
Чувствую, как глаза чернеют, наливаются злобой, гнев, зарождаясь в груди, рвётся наружу, бьёт по мозгам, туманит разум. Он это видит, видит урод! Глаза его раскрываются, а зрачки сужаются, превращаясь в маленькие точки.
— Ещё раз такое услышу, — тихо и хрипло говорю я. — Только услышу, и ты сам пойдёшь по кругу у всей Чеки. И драть тебя будут железными членами, так что твой собственный ливер из всех щелей полезет, ты меня понял? Урка поганая, ты меня слышишь?
Вероятно, на это и был расчёт, потому что я успеваю заметить весёлые искорки в его глазах. А вот то, что он готовится к броску — нет, не успеваю. В тот же миг его железная рука хватает меня за горло и начинает сжиматься.
Задушить он меня не успеет, а вот гортань…
Твою дивизию… Твою дивизию…
Горло опоясывает страшная боль, а в глазах темнеет…
24. От Назара до Лимончика
Вот же гад. Ну, ладно… надо начать качаться. А то шея у юного Егора не как у цыплёнка, разумеется, но, тем не менее, не настолько крепкая, чтобы этот синий уродец обломал об неё клешни.