— А что твой староста? — всё-таки решаюсь я разрубить этот узел.

— Причём здесь староста? — удивляется она настолько естественно и натурально, что я даже начинаю сомневаться, что видел её здесь у этого окна, стоящей напротив него и нежно глядящей ему в глаза.

Луна и посеребрённые силуэты. Тьфу.

— Я же вас с ним видел. Вот тут прямо, как вы в темноте стояли, пожирая друг друга глазами.

— Что⁈

Она вскакивает и встаёт напротив меня, уперев в бока руки.

— Пожирая глазами⁈ — грозно переспрашивает Наташка. — Серьёзно⁈ Сам значит то с одной, то с другой, то шампанское хлещет, то обжимается у меня на глазах, а ещё и томно шепчет ей на ушко, а в итоге я пожираю глазами старосту? Я ему, между прочим, в тот момент говорила, что не еду в Новосиб, что остаюсь здесь и что мне пофигу универ, что я бросаю, что буду поступать на следующий год в МГУ.

Так, момент… Одну минуточку… Дайте-ка сообразить…

— А что для этого нужна романтическая обстановка и темнота, друг молодёжи? — прищуриваюсь я.

— Обстановка какая была, такая и была, её никто не выбирал и да… Да, он тут пытался объясниться, может специально и выбрал тёмную комнату.

— Что⁈ Объясниться⁈

— А что, по-твоему, в меня и втюриться нельзя? Вообще-то, в меня полшколы влюблено было, один ты этого не знаешь.

Серьёзно?

— Да вот только я, — продолжает она обиженно, — слушать его не стала, а сразу сказала, что у меня жених есть. И рассказала заодно, что остаюсь здесь! С ним, с женихом то есть. Это ты, кстати.

— Эй, дети, вы чего тут шумите? — заглядывает в дверь Злобин.

— Да вот, — вздыхаю я, — во взрослую жизнь вступаем.

— А-а-а, — усмехается он. — Это да, это иногда травмирует. Вы когда орать закончите, дайте знать, мне парой слов с тобой перекинуться надо…

— Да мы вроде всё уже, да, Наташ? — спрашиваю я.

— Вроде да, — соглашается она. — Мне выйти?

— Ничего особо секретного, — отвечает Злобин.

— А я даже рада, — шепчет Наташка, наклоняясь ко мне и опираясь о мои колени, — что ты хотя бы разик в моей шкуре побывал и понял, каково мне такое видеть. Больно, между прочим.

Больно? Да вообще, не то слово. Пипец, жесть просто…

— Это другое, — сурово отвечаю я.

— Что⁈ — задыхается она от негодования, но я не даю ей разгореться и схватив прижимаю к себе.

— Нет! — вырывается она.

— Кхе-кхе, — покашливает Злобин. — Я тогда попозже…

— Нет-нет, простите, Леонид Юрьевич. Брачные игры в дикой природе. Начав, закончить очень трудно. Всё. Мы всё. Да? А старосту твоего я на всякий случай отп**жу.

— Что⁈

— Ага, — киваю я. — Точно.

— Балда ты, Егор, — качает она головой, едва сдерживая улыбку.