В кои-то веки мне снится сон. Вот что тропики с разумом делают. Я чувствую что-то щемящее и чрезвычайно приятное, наполняющее сладкой тяжестью и неизъяснимым восторгом. Мне кажется, что кожи касаются нежные тёплые руки. Они гладят мою грудь и ласкают живот. Мне чудятся лёгкие порхающие прикосновения к губам и влажное тепло на шее.

Я переворачиваюсь на живот и чувствую горячее дыхание на затылке. А ещё мне кажется, что кто-то наваливается на меня, обжигая огнём, и шепчет мне прямо в ухо… жуткие непристойности…

Я открываю глаза и понимаю, что не один в постели. Переворачиваюсь и резко сажусь.

— Тише-тише, — раздаётся горячий шёпот и чья-то рука ловко ныряет ко мне под простыню. — Это я, не бойся, дурачок. Твоя невеста… Ищу мой подарок…

«Чья-то рука»… Собственно, не нужно долго думать, чтобы понять, чья. Не так уж много людей живёт в этом шале. И рука эта оказывается довольно беспардонной и цепкой. Юркая и прицельно точная. Уфф… Да что ж такое…

— Он в сейфе, — говорю я.

Рука замирает, прекращая свои манипуляции.

— Кто? — после значительной паузы спрашивает Ева.

— Не кто, а что, — отвечаю я. — Твой «подарок». Ты же не думала, что я лилию в трусах прячу?

— Что?

Рука отпускает меня и выскальзывает из-под простыни.

— Что? — повторяет Ева и начинает хохотать.

Не в силах совладать со смехом, она падает на спину и в оловянном лунном свете роскошь её волшебного дара расплывается подрагивающими приплюснутыми сферами.

— Ты не обязана изменять мужу, — говорю я, окончательно проснувшись. — Продам я тебе твою брошь, не волнуйся.

— За сколько? — тут же прекращает она ржать и садится рядом со мной, пытаясь в темноте разглядеть мои глаза.

— За триста тысяч, — отвечаю я. — С дисконтом.

Честно говоря, сумма взята с потолка. К каталогам «Сотбис» у меня доступа нет, интернета нет, даже спросить не у кого. Вроде где-то читал, что типа пол миллиона долларов.

— Ты с ума сошёл? За триста тысяч рублей, я надеюсь?

— Ага, только бакинских.

— Это как? — впадает она в ступор.

— Баксов, значит, — поясняю я.

— Нет, — машет она головой и, поднявшись с постели, идёт к выключателю и врубает свет. — Покажи мне лилию.

Я зажмуриваюсь от яркого света, а когда открываю глаза, вижу совершенно голую Еву с тяжёлой торчащей грудью, дёргающую ручку сейфа.

— Ты чего голая ходишь? — спрашиваю я.

— Чего? — удивлённо переспрашивает она, поворачиваясь ко мне.

— Чего-чего, ослепну, говорю, от красоты твоей.

— Да? — игриво улыбается она. — А хочешь…

Она прикрывает глаза и кончиком языка проводит по губам.

— А хочешь, я тебе доставлю… оральное удовольствие? Такого ты точно никогда не испытывал.