— Егор, — раздаётся за мной Иркин низкий голос.
Я поворачиваюсь.
— Может, лимонаду? — предлагаю я.
— Да, всё равно, — пожимает она плечами. — Всё равно.
Глаза у неё блестят, но, как будто не только от алкоголя. Она улыбается, но улыбка выглядит не особенно весёлой.
— Подставляю я тебя вечно, да, Егор? — усмехается она. — Перед невестой.
— Да о чём ты говоришь…
— Говорю-говорю, знаю, о чём. Ну ты не сердись, я же не специально.
— Ириш, всё нормально, не парься вообще.
— Не парься, — повторяет она. — Вот получишь из-за меня сковородкой по башке от молодой жены, поймёшь, что значит «не парься».
— Нет, у нас с Наташей всё не так…
— Да ладно, не так… — машет она рукой. — У всех всё так. У всех всё одинаково, понимаешь? Два холмика и норка для зверька.
— Ирка, ты чего? — хохочу я. — Какая ещё норка?
— Нора, глубокая вот какая. Ладно, ты на меня не сердись, я сама не знаю, что со мной в последнее время. Я тебе счастья желаю… семейного… Хотя… вот убей меня, не понимаю, какого х*я ты в восемнадцать лет жениться решил? Зачем? Нет, я-то ни на что не претендую, на мне жениться… на мне жениться нельзя, это мне ясно… Но для чего вообще люди женятся так рано? Только не надо мне щас про любовь сопли пускать…
— Розовые? — улыбаюсь я.
— Чего розовые?
— Сопли не надо пускать розовые?
— Да никакие не надо. Всю жизнь будешь оправдываться перед ней за каждое слово и каждый взгляд. А нах*я тебе это, Брагин? Тебе! Ты меня понимаешь? Ладно, не объясняй, это я так просто, мысли вслух. Дело-то твоё…
— Ириш, — я обнимаю её и она кладёт голову мне на плечо.
Ириш, хочу сказать я, а мне и не восемнадцать совсем, и я совершенно не уверен, что нужен тебе, а ей вот нужен, очень нужен, и она мне нужна. Про любовь не буду, раз ты не хочешь, хотя и про это есть что сказать. Просто я знаю, что с ней пройду весь путь, от начала до конца и она не отступится и не предаст. У меня чуйка, я людей повидал. Я знаю. Или думаю, что знаю. Может, и нет никакой чуйки… Да только я верю именно в это…
Я собираюсь сказать… ну, кроме того что мне уже давно не восемнадцать, собираюсь, но не успеваю. Поворачиваю голову и вижу Наташку в дверях кухни. Твою дивизию… Она кивает, смахивает пальцем слезинку, молча поворачивается и уходит в сторону гостиной…
24. Полет Валькирий
А праздник продолжается, звенят бокалы и голоса становятся громче, перекрикивая друг друга и гремящую музыку.
«Кам, кам, кам ту Эл Эй» , — поют «Чилли», а Галя красиво и раскованно танцует с Геной.
— А ты, Геннадий, ничего, — смеётся она, и он на радостях наливает ей ещё вина.