— Ага, — отвечаю я и достаю из подмышки китайский ТТ, привезённый из Узбекистана. — Точно, пацаны, это я. А вы-то кто?
— Э, ты чё прикалываешься? Обоссусь щас от смеха.
— Может, и не только, — соглашаюсь я.
Парни выскакивают из тачки, а вокруг нас образуется полукруг из нескольких выглядящих довольно агрессивно ребят.
— Волыну-то спрячь, — говорит со смехом один из них.
17. Темные силы
Смешно тебе? Удивительно позитивный человек с обострённым чувством юмора. Это, вообще-то, здорово. Посмеяться и я готов, причём почти всегда.
— Ну чё, давай, — продолжает незнакомец, — шмальни тогда, раз такой отважный! Вот он я. Давай открой пальбу посреди города.
Он разводит руки, выпячивая грудь, как матрос с революционной киноленты. Его спутники одобрительно посмеиваются. Будто, есть разница где ты находишься, посреди города или в лесу, когда появляется шанс схлопотать кусочек горячего металла в лоб. Или в сердце, да хоть бы и в кишки…
Судя по голосам, какие-то малолетки. А малолетки всегда отмороженные, безбашенные шакалята… А ещё… блин, что за хрень, говор точно не московский, тёплый округлый, южный.
Надо сказать, Москва восемьдесят первого не тонет во мраке. Конечно, такого изобилия вывесок и рекламы, как в моём будущем, в ней нет, но и полная тьма её не окутывает. Темнее, разумеется, сумрачнее, чем в будущем, но звёзды горят, башни Кремля освещены, гостиница «Москва» тоже освещена, и даже кое-где подсвечены кумачовые лозунги и портреты дедушки Ленина.
Дедушка… Он вообще-то в пятьдесят три ушёл. Скоро будем отмечать сто одиннадцать лет со дня его рождения. Готовимся. Развешиваем лики.
В общем, свет долетает и до нашей членовозной парковки, хотя здесь, конечно, мрачновато. Так что, как на сцене, освещённой сотнями софитов, мы себя не чувствуем. И лица пришельцев оказываются довольно хорошо замаскированными мглой. Зато мало кто из прохожих и проезжих обратит на нас внимание, тем более, стоящие здесь машины служат для нас естественной защитой от посторонних взглядов. Во всём есть свои плюсы.
— Давайте-ка, братья, шагайте своей дорогой и считайте, что очень сильно обознались, — нарочито усталым голосом говорю я.
— Как обознались? — насмешливо спрашивает главарь этих ночных волчат. — Не пойдёт. Придётся тебе с нами потолковать.
Ну, о чём тут толковать? И что значит, придётся?
— Придётся? — переспрашиваю я. — Серьёзно? Ну ладно. Давай потолкуем. Ты подходишь, остальные сваливают.
— Ты чё такой резкий, Бро? Как понос, в натуре. Может, на тебя пургеном посыпать?
Они ржут.
Я киваю Лёхе.
Он, а за ним и Вова, делают несколько шагов в сторону стаи и устраивают маленькое файер-шоу. Они стреляют перед собой. Не на поражение, конечно, в асфальт, практически вертикально. Выглядит эффектно. Звуков выстрелов не слышно но скрытая мощь хлопков, громкие удары по асфальту и искры производят весьма серьёзное впечатление. Внушительно выглядит, чего уж… И опасно. Рикошет неслабый.