Мы ничего важного не обсуждаем. Просто сидим и болтаем. Пьём кофе. График встреч и консультаций уже составлен, так что можно просто расслабиться. Через некоторое время Маркусс с Валдисом прощаются и, договорившись об ужине, мы идём по номерам. Наш с Наташкой номер оказывается через стенку от Ирины. Блин… есть в этом что-то… не знаю, раздражающее, что ли… Как будто быстрые вспышки в летнем небе в ожидании грозы.
Я открываю дверь и пропускаю Наташку, сам захожу следом и заношу вещи. Мои гвардейцы размещаются в двух номерах — слева от моего и напротив через коридор. Справа Новицкая.
— Егор, — рассеянно произносит она, заглядывая в дверь. — Можешь зайти ко мне на минутку?
— Могу, конечно, — отвечаю я. — Когда, сейчас?
— Да, будь добр…
Хм…
— Я быстро, — киваю я Наташке. — Туда и обратно.
Выхожу и подхожу к Ирине. Она впускает меня в свой номер, заходит сама и захлопывает дверь.
— Послушай, — говорит она, не глядя на меня и массируя виски кончиками пальцев… — Я хочу тебе сказать одну вещь.
— По повестке? — уточняю я.
— Что? — поднимает она глаза. — А, нет… Нет, не по повестке… Совсем не по повестке…
11. Безделицы…
Взгляд скользит по фигуре Ирины и фиксируется в районе живота. Он как всегда плоский и, чего уж греха таить, привлекательный. Красивый животик. Он скрыт под белой блузкой, но я его помню. Если бы внутри него было что-то такое, о чём думаешь в первую очередь, когда слышишь «я должна тебе сказать одну вещь», то сейчас он был бы гораздо более круглым. Учитывая, когда у нас было в последний раз.
— Хорошая девочка, красивая, — хмуро говорит она. — Милая. Сексапильная. Любит тебя, как дворняжка.
— Ира…
— Да погоди. Успеешь сказать, если будет что. В постели хороша, да? Как зверушка? До полной самоотдачи? Я по глазам вижу. По её, не по твоим. Неглупенькая вроде, в науках, например, а в жизни, скорее всего, дура набитая. И ревнует, я думаю.
Ой, можно подумать ты не ревнуешь, фрейдист-самоучка.
— А с твоим-то графиком, — продолжает она, — да и характером с ума сходит, на стены лезет. Глупостей может понаделать. Или уже понаделала. Мозги тебе вы**ет по полной программе.
Мудрая ты женщина, Ира, да только выносить мозги сама можешь так, что любо-дорого. Я улыбаюсь этой мысли.
— Смеёшься, — кивает она. — Только вот смешного-то мало. Не очень-то вы подходите друг другу. Сейчас у вас любовь, телячьи нежности, медвежьи ласки. Исступление. А ты слыхал, или может, читал во взрослых книжках, что нет никакой любви? Химия есть, биология и марксистско-ленинская философия, а вот любви нет. Только временное помрачение ума, а потом долгие тяжёлые годы, полные раскаянья.